В таком тумане эсминец сможет подойти вплотную и произвести торпедный залп.
Для одиночного корабля условия неблагоприятные, шансов уцелеть у него немного.
– Все корабли эскорта? – повторил Вэллери, глядя на адмирала. – Вы намереваетесь отрядить все корабли охранения?
– Именно это я намерен сделать, каперанг Вэллери.
– Но, возможно, этого-то и добивается противник, – возразил командир «Улисса»…
– Самоубийство?
Славная смерть во имя фатер-ланда?
Неужели вы в это верите? – насмешливо проговорил Тиндалл. – Такие идеи погибли вместе с Лангесдорфом и Миддельманном.
– Да нет же, сэр! – нетерпеливо проговорил Вэллери. – Он хочет отвлечь нас на себя, чтобы конвой остался без охранения.
– Ну и что? – резко спросил Тиндалл. – Кто отыщет конвой в этом молоке? – Он обвел рукой вокруг, показывая кружащие вокруг густые полосы тумана. – Черт побери, старина, если бы не туманные буи, даже наши собственные суда не могли бы видеть друг друга.
Я уверен, что и никто другой не увидит.
– Не увидит? – быстро переспросил Вэллери. – А если поблизости находится ещё один немецкий крейсер, оборудованный радарной установкой?
Или ещё одна «волчья стая»?
И те, и другие могут поддерживать радиосвязь с нашим знакомцем, что у нас по корме. А уж он-то знает наш курс с точностью до минуты!
– Радиосвязь?
Но разве наши радисты не следят за переговорами противника?
– Да, сэр.
Следят.
Но, как мне сказали, в диапазоне сверхвысоких частот это не так-то просто.
Тиндалл буркнул что-то непонятное и умолк.
Он испытывал адскую усталость. У него не было больше ни сил, ни желания продолжать спор.
Но Вэллери, в тревоге сдвинув брови, снова заговорил.
– Почему наш «приятель» преследует нас по пятам, время от времени постреливая? Да потому, что он лезет из кожи вон, чтобы мы шли в каком-то определенном направлении.
Иначе к чему ему было уменьшать на девяносто процентов вероятность попадания и использовать лишь половину орудий главного калибра?
– Возможно, он рассчитывает на то, что мы придем к такому выводу. – Тиндалл с трудом напрягал свою мысль. В голове его словно стоял туман – туман не менее плотный и непроницаемый, чем те влажные густые полосы, что, кружась, проносились мимо. – Возможно, он хочет нагнать на нас страху и заставить изменить курс, – разумеется, повернуть на север, где нас, вполне вероятно, поджидает «волчья стая».
– Вполне допустимо, – согласился Вэллери. – Но вероятно и другое.
Возможно, противник сделал ещё более тонкий ход.
А вдруг он рассчитывает, что мы, поняв очевидное, с целью избежать опасности, будем следовать прежним курсом, то есть поступим именно так, как ему нужно?..
Это умный враг, сэр. Мы уже успели в этом убедиться.
Что же сказал Брукс Старру там, в Скапа-Флоу, целую вечность тому назад?
«Каждый нерв тела, каждая клеточка мозга перенапряжены до крайности, и ты чувствуешь, что находишься на самом краю пропасти, называемой безумием…» Тивдалл с тупым изумлением подумал, до чего точно описал Брукс это состояние.
Теперь он и сам знал, что такое «находиться на самом краю пропасти»… Тиндалл смутно создавал, что стоит на краю той самой пропасти.
Голова словно налита свинцом; мысль пробивается с трудом, словно слепец, бредущий по колена в грязи.
Он догадывался, что это, должно быть, первый (а может, последний?) симптом нервного срыва… Одному Богу известно, сколько было таких срывов на «Улиссе» за последние месяцы… Но он все-таки адмирал… Он обязан что-то предпринять, что-то сказать.
– К чему гадать на кофейной гуще, Дик? – произнес он жестко.
Вэллери пристально поглядел на адмирала: находясь на мостике, старина Джайлс никогда прежде не обращался к нему иначе, как «командир».
– Надо что-то предпринять, на что-то решиться.
Для успокоения совести оставим «Вектру».
И никого больше. – Тиндалл усмехнулся. – Для черной работы, которая нам предстоит, понадобится по крайней мере пара эсминцев.
Бентли, запишите текст радиограммы:
«Всем кораблям охранения и коммодору Флетчеру на «Кейп-Гаттерасе»…
Рассекая непроницаемую стену тумана, на зюйд-вест мчались четыре корабля, покрыв за десять минут половину дистанции до корабля противника.
«Стерлинг», «Викинг» и «Сиррус» поддерживали постоянную радиосвязь с «Улиссом»: для них, ничего не видящих за серой пеленой, «Улисс» был поводырем.
– На мостике! Докладывает радиометрист!
Докладывает радиометрист!
Глаза всех, кто там находился, впились в диск динамика.
– Противник ложится на зюйд, увеличивает ход.
– Поздно надумал! – хрипло прокричал Тиндалл, стиснув кулаки в предвкушении успеха. – Слишком поздно изменил курс!
Вэллери ничего не ответил.
Проходили секунды. «Улисс» по-прежнему мчался сквозь холодный туман по глади студеного моря.