Каково-то воспримет старина Джайлс этот страшный просчет, завершивший целый ряд роковых ошибок, – просчетов, за которые, говоря по справедливости, судить его нельзя… Но держать ответ ему все равно придется.
Железный голос динамика прервал размышления командира крейсера.
– Передаю текст второго донесения с «Вектры»:
«Вступил в бой.
Начал бомбометание.
Один транспорт торпедирован, тонет.
Танкер торпедирован, имеет повреждения, но остается на плаву, управляется.
Прошу срочных указаний.
Прошу срочной помощи».
В динамике щелкнуло.
Снова воцарилась напряженная, неестественная тишина.
Так продолжалось пять, десять, двадцать секунд. Потом все, словно сговорясь, как-то неловко отвернулись.
Тиндалл стал слезать со своего кресла.
Движения его были неуклюжими, медленными. Он неуверенно зашаркал ногами – так ходят очень дряхлые люди.
Было заметно, что он сильно хромает.
Правая рука, неестественно белая из-за наложенной на неё повязки, поддерживала сломанную кисть левой руки.
В фигуре адмирала ощущалось какое-то неестественное, как бы вымученное достоинство, лицо было бесстрастно, лишь бледный отсвет улыбки, казалось, ещё играл на нем.
Потом он заговорил – словно бы с самим собой.
– Я нездоров, – произнес он. – Спущусь вниз.
Крайслер, при всей своей молодости понявший разыгравшуюся у него на глазах трагедию, отворил дверцу и вовремя подхватил Тиндалла, когда тот оступился на ступеньке трапа.
Адмирал, бросив через плечо умоляющий взгляд, заметил сочувственный кивок Вэллери.
Оба – старик и юноша – медленно, бок о бок, пошли в сторону юта.
Спустя короткое время шарканье стихло.
Изуродованный мостик стал удивительно пустынным, а те, кто на нем находились, чувствовали себя словно осиротелыми.
Старины Джайлса – жизнерадостного, энергичного, неутомимого Джайлса – больше не было.
Люди ещё не успели осознать непоправимое: столь быстрой и разительной была эта страшная перемена в адмирале. В ту минуту они лишь почувствовали себя беззащитными, беспомощными и одинокими. – Ибо сказано:
«Устами младенцев глаголет истина…» – Конечно же, первым нарушил тишину Брукс. – Николлс всегда утверждал…
Осекшись на полуслове, старый врач медленно, словно что-то припоминая, покачал головой.
– Схожу выясню, не могу ли чем-нибудь помочь, – проговорил он и стал торопливо спускаться с мостика.
Вэллери, проводив его взглядом, повернулся к Бентли.
Поросшее седой щетиной, осунувшееся лицо командира, казавшееся мертвенно бледным в туманном полусвете, было бесстрастно.
– Отправьте три депеши, главстаршина.
Сначала «Вектре»:
«Идти курсом 360 градусов.
Не рассеиваться. Повторяю, не рассеиваться.
Иду на помощь». – Помолчав, он добавил: –
«Подписано: Командующий 14-й эскадрой авианосцев».
Записали?..
Хорошо.
Шифровать некогда.
Пусть передают клером.
Пошлите немедленно кого-нибудь из ваших людей в радиорубку.
– Второе радио «Стерлингу», «Сиррусу» и «Викингу»:
«Немедленно оставить преследование.
Курс норд-ост.
Ход самый полный».
Это тоже передать открытым текстом.
Вэллери повернулся к Карпентеру.
– Как голова, штурман?
Можете нести службу?