С усилием поднявшись на ноги, Вэллери слегка коснулся рукава Гендри.
– А знаете, старшина, я был в этом уверен… Готовы, Хартли? – Командир вдруг умолк, заметив огромную закутанную фигуру, ждущую у основания трапа. У верзилы было темное, мрачное лицо. – Кто это?
Ах да, узнал.
Никогда бы не подумал, что кочегарам бывает настолько холодно, – улыбнулся он.
– Да, сэр, это Петерсен, – сказал негромко Хартли. – Он пойдет с вами.
– Что, и Петерсен? Кто же так распорядился?
Кстати, это не он ли…
– Да, сэр.
Он был… правой рукой Райли, когда произошло злополучное столкновение в Скапа-Флоу…
Начальник медицинской службы отдал распоряжение.
Петерсен будет оказывать нам помощь.
– Нам?
Мне, вы хотите сказать. – В голосе Вэллери не было ни возмущения, ни горечи. – Хартли, послушайтесь моего совета, не попадайтесь в руки докторам… Вы считаете, что этого кочегара не стоит опасаться? – прибавил он полушутя.
– Он глотку перегрызет всякому, кто косо на вас посмотрит, – заявил с уверенностью Хартли. – Он славный человек, сэр.
Простой, доверчивый, но славный и честный.
Петерсен шагнул в сторону, чтобы пропустить их к трапу, но Вэллери остановился и, подняв голову, взглянул в угрюмые голубые глаза белокурого гиганта, который был на целых шесть дюймов выше его ростом.
– Здравствуйте, Петерсен.
Хартли говорит, что вы идете с нами.
Вам действительно этого хочется?
Видите ли, это вовсе не обязательно.
– Прошу вас, сэр, сделайте одолжение, – отчетливо произнес Петерсен. На лице его застыла странная смесь отчаяния и чувства собственного достоинства. – Мне очень жаль, что так все случилось тогда…
– Да я не о том! – успокоил его Вэллери. – Вы меня неправильно поняли.
Наверху лютый мороз.
Но я был бы весьма признателен, если бы вы пошли с нами.
Пойдете?
Петерсен растерянно уставился на командира, потом по лицу его, покрасневшему от удовольствия, медленно расплылась улыбка.
Едва Вэллери поставил ногу на первую ступеньку, как огромная рука подхватила его куда-то ввысь.
Ощущение, рассказывал впоследствии Вэллери, было таково, словно он поднимался на лифте.
Из котельного вчетвером пошли в машинное отделение, к инженер-механику Додсону – жизнерадостному, добродушному, всезнающему Додсону, инженеру до мозга костей, всецело преданному огромным механизмам, где он был и царь и бог.
Потом, поднявшись по сходному трапу, расположенному между искореженной, разбитой корабельной лавкой и помещением корабельной полиции, попали в кубрик машинистов, а оттуда – на верхнюю палубу.
После адской жары котельного отделения, очутившись на морозе, они едва вынесли столь резкий перепад температур: разница составляла почти сто градусов. Жалкая «арктическая» одежда не спасала от холода, и у них тотчас перехватило дыхание. Торпедный аппарат правого борта (по объявленной боевой готовности обслуживался только он) находился в каких-то четырех шагах.
Обнаружить боевой расчет, спрятавшийся с подветренной стороны шкиперской, почти полностью разрушенной снарядами «Блу Рейнджера», оказалось делом несложным: торпедисты притопывали замерзшими ногами, стучали зубами от холода.
Вэллери взглянул в полумрак.
– Старший торпедный электрик здесь?
– Это вы, господин капитан первого ранга? – В голосе вопрошавшего прозвучало удивление и сомнение.
– Да, это я.
Как дела?
– Все в порядке, сэр, – произнес нерешительно старшина. – Вот только у Смита, похоже, левая нога отморожена.
– Отправьте его вниз. Немедленно.
И организуйте десятиминутные вахты: один дежурит у телефона, остальные четверо в рубке машинистов.
Не медля.
Вы меня поняли? – И Вэллери поспешил прочь, словно боясь услышать слова благодарности и увидеть смущенные, радостные улыбки матросов.
Пройдя минно-торпедную мастерскую, где хранились запасные торпеды и баллоны со сжатым воздухом, группа пло трапу поднялась на шлюпочную палубу.
Вэллери остановился, на мгновение положив одну руку на лебедку, другой прижимая ко рту окровавленный шарф, ставший на холоде жестким и ломким. Во тьме он с трудом различал двигавшиеся по обоим бортам крейсера громады транспортов. На фоне звездного неба были почему-то отчетливо видны лишь их мачты. Суда как бы нехотя покачивались на плавной волне.
Вэллери поежился и подтянул шарф повыше.
Боже, ну и холод!
Он двинулся вперед, опираясь о руку Петерсена.
Слой снега толщиной в три-четыре дюйма заглушал шум шагов. Подойдя к «эрликону», командир положил руку на плечо закутанного наводчика, который сидел, сгорбившись в три погибели, в своем гнезде.
– Все ли в порядке, комендор?
Никакого ответа.