– Ни к чему, – нетерпеливо оборвал его Вэллери. – Некогда.
Бентли, распоряжение капитану «Вайтуры»: «Прошу немедленно покинуть судно. Намерены потопить танкер».
Неожиданно Вэллери пошатнулся, но успел схватить Тэрнера за рукав.
– Виноват, – проговорил он. – Ноги ослабли.
Какое там – совсем не держат. – Он с невеселой улыбкой оглядел озабоченные лица. – К чему далее притворяться, не правда ли?
Особенно когда собственные ноги тебе не повинуются?
О Господи милостивый!
Пропащее мое дело.
– Ничего удивительного, тысяча чертей! – выругался Тэрнер. – Я с бешеным псом не стал бы так обращаться, как вы с собой обращаетесь!
Прошу вас, сэр.
Вот вам адмиральское кресло, ну же.
А если не сядете, напущу на вас Петерсена, – погрозил он, заметив протестующий жест командира.
Однако в конце концов с кроткой улыбкой Вэллери позволил посадить себя в кресло.
Облегченно вздохнув, он блаженно откинулся на спинку, положил локти на подлокотники.
Он чувствовал себя совсем разбитым и беспомощным. Обессилевшее его тело было насквозь пронизано болью и лютым холодом. Несмотря на это, он испытывал благодарность и гордость; о том, чтобы командир спустился к себе в каюту, Тэрнер даже не заикнулся.
Послышался стук дверцы, рокот голосов. В следующее мгновение Тэрнер очутился рядом с каперангом.
– Прибыл старшина корабельной полиции, сэр.
Вы посылали за ним?
– Конечно. – Вэллери повернулся в кресле; лицо его было сумрачно. – Подойдите сюда, Гастингс!
Старшина корабельной полиции вытянулся во фрунт.
Как всегда, лицо его походило скорее на маску, чем на лицо живого человека. Освещенное жутким заревом, оно, как никогда, казалось непроницаемым и бесстрастным.
– Слушайте внимательно. – Пламя ревело так громко, что Вэллери пришлось повысить голос. Даже это усилие оказалось для него утомительным. – Мне с вами некогда сейчас разбираться.
Вызову вас утром.
А пока освободите старшего матроса Ральстона, и немедленно.
После этого передадите свои полномочия, а также всю документацию и ключи унтер-офицеру Перрату.
Вы дважды превысили свои права – это уже непослушание, и оно должно быть наказано.
Кроме того, вы оставили человека в запертом помещении во время боевой тревоги.
Заключенный мог бы погибнуть, как крыса, попавшая в мышеловку.
Вы отстранены от должности.
У меня все.
Несколько секунд Гастингс стоял неподвижно. Потрясенный, он не верил услышанному и не произносил ни слова. Стальная цепь дисциплины лопнула.
Бесстрастной маски как не бывало. На искаженном лице Гастингса появилось крайнее изумление. Умоляюще воздев руки, он шагнул к командиру.
– Лишить меня полномочий?
Лишить меня должности?
Но вы не смеете, сэр!
Вы не имеете права…
Голос его прервался, сменившись стоном боли: железная рука Тэрнера сжала ему локоть.
– Командиру не говорят: «Вы не имеете права!» – прошипел старший офицер. – Слышали, что сказал командир корабля?
Убирайтесь с мостика!
Дверца со щелчком закрылась за Гастингсом.
Как ни в чем не бывало, Кэррингтон произнес:
– На «Вайтуре» нашелся толковый парень. Установил красный фильтр на сигнальный фонарь.
Иначе ничего бы не разглядеть.
И напряжение тотчас спало.
Взоры всех, кто находился на мостике, обратились в сторону красного огня, мигавшего на средней надстройке танкера метрах в тридцати от пожарища и все-таки едва различимого.
Неожиданно огонь погас.
– Что он написал, Бентли? – поспешно спросил Вэллери.
Бентли смущенно откашлялся.
– Текст донесения следующий: «Вы что, рехнулись?
Только попробуйте, и я вас протараню.