Машина исправна.
Можем идти дальше».
Вэллери на мгновение прикрыл глаза.
Он начал понимать, каково приходилось старому Джайлсу.
Когда каперанг открыл веки, решение было принято.
– Передайте на «Вайтуру»:
«Вы подвергаете опасности весь конвой.
Немедленно оставить судно.
Повторяю: немедленно». Командир повернулся к старшему офицеру. Рот его кривился страдальчески.
– Я обнажаю перед ним голову.
Как бы вы себя чувствовали, если бы под вами находилось такое количество горючего, что при взрыве его вы мигом очутились бы в царстве небесном?..
В некоторых цистернах, должно быть, есть ещё нефть… Боже, до чего неприятно угрожать такому человеку!
– Знаю, сэр, – пробормотал Тэрнер. – Понимаю, что это такое… Интересно, что там поделывает «Викинг»?
Выяснить?
– Запросите его по радио, – распорядился Вэллери. – Пусть сообщит о результатах поиска. – Он оглянулся назад, ища глазами лейтенанта-торпедиста. – А где же Маршалл?
– Маршалл? – удивился Тэрнер. – В лазарете, конечно.
Он ранен. У него сломаны четыре ребра, помните?
– Ах да, конечно! – Вэллери устало покачал головой, досадуя на себя. – А старшина-минер Нойес, так, кажется, его звали?.. Ах да. Убит вчера в помещении номер три.
Что с Виккерсом?
– Он находился в командно-дальномерном посту.
– В командно-дальномерном посту, – медленно повторил Вэллери.
Отчего это до сих пор не остановилось у него сердце, удивлялся каперанг.
Он давно уже миновал ту стадию, когда кости стынут, а кровь свертывается.
Все его тело, казалось, походило на огромную глыбу льда… Он даже представить себе не мог, что бывает такая стужа.
Очень странно, мелькнула у него мысль, что он перестал дрожать…
– Я сам произведу залп, сэр, – прервал его размышления Тэрнер. – Переведу управление торпедной стрельбой на мостик. Правда, когда я служил на базе Чайна, я был самым бездарным офицером-торпедистом. – Он едва заметно улыбнулся. – Но, может, кое-какие навыки ещё не забылись!
– Спасибо, – с признательностью произнес Вэллери. – Займитесь этим сами.
– Придется стрелять аппаратом правого борта, – напомнил старший офицер. – Прибор управления левобортного аппарата утром разбило вдребезги.
Вес у фок-мачты приличный… Пойду произведу нужные расчеты… Боже правый! – воскликнул Тэрнер, до боли стиснув плечо командира. – Да ведь это же адмирал!
На мостик поднимается!
Вэллери недоверчиво оглянулся.
Старший офицер был прав.
Отворив дверцу мостика, Тиндалл направлялся к нему – в этом не было никакого сомнения.
Темная тень ограждения мостика падала на адмирала, и тот казался как бы лишенным тела.
Четко, точно на барельефе, выделялась в свете пожара его обнаженная голова, едва прикрытая пучками жидких седых волос, серое, жалкое, осунувшееся лицо, опущенные, невероятно худые плечи, прикрытые черным дождевиком.
Ниже ничего не было видно.
Ни слова не говоря, неслышно ступая по мостику, Тиндалл остановился возле Вэллери.
Опираясь о с готовностью подставленную руку Тэрнера, командир медленно слез с кресла.
Адмирал, без улыбки поглядев на каперанга, с важным видом кивнул и сам забрался в кресло.
Взяв бинокль, лежавший перед ним на полке, стал пристально вглядываться вдаль.
Тэрнер первым заметил неладное.
– Вы без перчаток, сэр!
– Что?
Что вы сказали? – Положив бинокль на место, Тиндалл принялся внимательно разглядывать свои окровавленные, забинтованные руки. – Ах, вот что!
Знаете, так и думал, забыл что-то.
Это со мной во второй раз.
Спасибо, старпом.
Он признательно улыбнулся и, снова вскинув к глазам бинокль, стал изучать поверхность моря.
Внезапно Вэллери почувствовал, как его пронизала струя ещё более жгучего холода, не имевшего никакого отношения к студеной арктической ночи.
Постояв в нерешительности секунду, Тэрнер повернулся к Карпентеру.