– Кажется, мне никогда не удавалось воспользоваться чем-то подобным – то есть «легкостью» лечения.
Сомневаюсь, чтобы такое вообще было возможно.
А если возможно, значит мне не встречались настолько больные пациенты.
Видите ли, «легкость» лечения – это для вас.
– Я понимаю… Понимаю.
После этого меж ними воцарилось странное, дружелюбное и лишенное какой-либо неловкости молчание; затем сэр Люк спросил:
– А та умнейшая дама – она едет с вами?
– Миссис Стрингем?
О, разумеется, да!
Она, надеюсь, останется со мной до конца.
Его лицо выразило веселое недоумение.
– До конца чего?
– Ну… До конца всего.
– Что же, тогда вам повезло! – рассмеялся он. – Конец всего очень далек.
Я, знаете ли, очень надеюсь, – произнес сэр Люк, – что все это – только начало. – И следующий вопрос, на который он отважился, был, вероятно, частичкой этой надежды. – Только вы и она – вдвоем?
– Нет, еще двое друзей – две дамы, с которыми мы в Лондоне виделись чаще, чем с другими знакомыми: они для нас самые приятные люди.
Он на миг задумался.
– Тогда вас будет четверо. Четыре женщины?
– Ах, – ответила Милли. – Мы все – вдовы и сироты.
Но я думаю, – продолжала она, будто стремясь высказать то, что может его успокоить, – что мы, путешествуя, не станем слишком непривлекательны для джентльменов.
Когда вы говорите о «жизни», мне кажется, вы в основном имеете в виду джентльменов.
– Когда я говорю о «жизни», – отвечал сэр Люк после некоторого молчания, во время которого он, видимо, оценивал колоритность языка своей пациентки, – мне думается, я более всего имею в виду прекрасный спектакль жизни во всей ее новизне и свежести, осуществляемый юными людьми вашего возраста.
Так что продолжайте жить, как живете.
Я все яснее и яснее вижу, как вы живете.
Вы делаете это, – добавил он, как бы для большей приятности, – как нельзя лучше.
Милли приняла его слова, старательно демонстрируя спокойствие.
– Одной из наших компаньонок будет мисс Крой – она приходила со мною в мой первый визит к вам.
Это в ней жизнь великолепна, и часть этого великолепия в том, что мисс Крой предана мне.
Но прежде всего она прекрасна сама по себе.
Так что, если вы захотите повидать ее… – решительно выпалила она.
– О, я непременно захочу увидеть каждого из тех, кто вам предан: ведь ясно, что мне будет полезно «включиться» в ситуацию.
Значит, если она будет в Венеции, я ее повидаю?
– Нам надо это устроить – я не забуду.
Более того, у нее есть друг, который, возможно, тоже приедет туда, – я так думаю, потому что он всюду следует за ней.
Сэр Люк уточнил:
– Вы полагаете, они любят друг друга?
– Он – любит. – Милли улыбнулась. – А вот она – нет.
Он ей не нравится.
– Что же с ним такое? – заинтересовался сэр Люк.
– Ничего, кроме того, что он ей не нравится.
Однако сэр Люк продолжал расспросы:
– Но у него все в порядке?
– Он очень мил.
На самом деле – замечательно приятен.
– И он собирается приехать в Венецию?
– Кейт сказала, что опасается этого.
Потому что, если он окажется там, он станет постоянно находиться где-нибудь рядом с ней.
– А она будет постоянно находиться где-нибудь рядом с вами?
– Мы ведь с нею очень близкие подруги, так что – да!
– Ну что же, тогда вы не будете четырьмя одинокими женщинами! – заключил сэр Люк.