В любом случае – чтобы больше не продолжать существование без денег.
А тогда мы увидим.
– Да уж, мы тогда и правда увидим! – Разговор принял такой характер, какого Кейт терпеть не могла. Однако, если Мэриан захотелось быть вульгарной, что можно тут поделать?
Все это заставило ее подумать о сестрах Кондрип с вновь охватившей ее антипатией. – Мне нравится, как ты все расставляешь по местам, – мне нравится, что́ ты считаешь само собой разумеющимся.
Если мы так легко можем выйти замуж за мужчин, желающих, чтобы мы швырялись их золотыми, интересно, зачем же нам – любой из нас – поступать иначе?
Я что-то не вижу вокруг такого уж большого их количества и не уверена, какой интерес они могут когда-либо у меня вызвать. – И тут же добавила: – Ты, моя дорогая, живешь в мире тщетных мечтаний.
– Не в такой степени, как ты, Кейт, ведь я вижу то, что вижу, и ты не сможешь так просто от всего этого отделаться. – Старшая сестра надолго замолчала, и на лице младшей, несмотря на чувство превосходства, отразилось мрачное предчувствие. – Я говорю не о каком-нибудь мужчине, а о человеке тетушки Мод, и даже не о каких-нибудь деньгах, если на то пошло, а о деньгах тетушки Мод.
И я говорю не о чем ином, как только о том, чтобы ты поступала так, как она хочет.
Ты не права, если думаешь, что я чего-то хочу от тебя: я хочу только того, чего хочет она.
Это меня вполне удовлетворит! – И тон Мэриан поразил Кейт, как тон самого низкого пошиба. – Если я не верю в Мертона Деншера, то, во всяком случае, я верю в миссис Лоудер.
– Твои идеи более всего меня поражают тем, – ответила на это Кейт, – что они точно совпадают с идеями нашего отца.
Я получила их от него только вчера – тебе должно быть интересно узнать об этом, – и притом со всем свойственным ему блеском, какой ты можешь себе представить.
Мэриан совершенно явно заинтересовалась этим сообщением.
– Он что же, заезжал повидать тебя? – спросила она.
– Нет, я сама ездила к нему.
– В самом деле? – удивилась сестра. – С какой же целью?
– Сказать, что я готова переехать к нему.
Мэриан глядела на Кейт во все глаза:
– Готова бросить тетушку Мод?…
– Ради отца. Да.
Она вдруг багрово покраснела, эта бедная миссис Кондрип, покраснела от страха.
– Ты готова…?!
– Так я ему сказала.
Меньше того я ничего не могла ему предложить.
– Ради всего святого, скажи, разве ты могла бы предложить ему больше? – В огорчении Мэриан почти прорыдала эти слова. – В конечном счете что он для нас?
И ты говоришь о таких вещах так легко и просто?
Сестры пристально смотрели друг на друга. В глазах Мэриан стояли слезы.
Кейт с минуту понаблюдала за ними, потом сказала:
– Я хорошо все продумала – и не один раз.
Но тебе незачем чувствовать себя оскорбленной.
Я к нему не перееду.
Он не хочет принять меня.
Ее собеседница все еще часто и тяжело дышала. Потребовалось некоторое время, чтобы ее дыхание выровнялось.
– Ну, я тоже не захотела бы принять тебя, вообще перестала бы тебя принимать – могу тебя заверить, – если бы ты получила от него любой другой ответ.
Да, я чувствую себя оскорбленной – тем, что ты такого пожелала.
Если бы ты отправилась к нашему папа́, моя милая, тебе пришлось бы забыть дорогу ко мне. – Мэриан произнесла это так, словно рисовала грозную картину лишений, от которой ее сестра тотчас бы в ужасе отпрянула.
Такие угрозы Мэриан могла произносить вполне уверенно, считая, что мастерски владеет этим искусством. – Но если он не хочет принять тебя, – добавила она, – он тем самым, по крайней мере, проявляет свою сообразительность.
У Мэриан всегда имелся свой особый взгляд на сообразительность: она всегда, как про себя отмечала ее сестра, великолепно рассуждала об этом качестве.
Однако у Кейт нашлось, в чем укрыться от раздражения.
– Он меня не хочет принять, – просто повторила она, – но он, подобно тебе, тоже верит в тетушку Мод.
Он угрожает мне отцовским проклятием, если я ее покину.
– Значит, ты ее не покинешь? – Поскольку Кейт поначалу ничего не ответила, Мэриан воспользовалась ее молчанием. – Не покинешь, конечно же?
Я вижу, что не покинешь.
Но я не вижу, раз уж мы заговорили об этом, почему мне не следует раз и навсегда настоятельно повторить тебе простую истину обо всем происходящем.
Истина, моя дорогая, кроется в твоем долге.
Ты хоть когда-нибудь думаешь о своем долге?
Это же величайший долг из всех долгов на свете.
– Ну вот, опять! – рассмеялась Кейт. – Папа тоже был беспредельно выразителен по поводу моего долга.
– Ох, я вовсе не претендую на выразительность, но я претендую на более глубокое знание жизни, чем у тебя, Кейт, и, возможно, даже более глубокое, чем у папы. – Казалось, в этот момент Мэриан взглянула на упомянутый персонаж в свете добродушной иронии. – Бедненький старенький папа! – при этом она вздохнула, как бы многое в его поступках оправдывая: слух ее сестры довольно часто улавливал такое в ее речах.
«Милая старенькая тетушка Мод!»