Деншер никогда не считал Кейт незащищенной, невежественной, слабой; и если он потребовал от нее большего доверия, то лишь потому, что считал – его требование будет правильно воспринято и она сможет ответить согласием.
– Я, вероятно, сумею действовать дальше – с твоей помощью, – продолжал он. – Но без помощи – не смогу.
Теперь она отвернулась от него, и это показало ему, как она его поняла.
– Нам надо быть там – я имею в виду, когда они выйдут.
– Они не выйдут, пока еще – нет!
И что мне до того, если и выйдут! – К этому он тут же добавил, как бы торопясь ответить на обвинение в эгоизме, какие его слова, так прозвучавшие даже для него самого, могли заставить Кейт ему высказать: – Почему не покончить со всем этим и не признаться им смело и откровенно? – Это вырвалось у него со всей искренностью. – Господи, если бы ты только приняла меня!
Взгляд Кейт вернулся к Деншеру снова, и тот смог увидеть, как, в самой глубине ее существа, она воспринимает его бунт: он был ей скорее сладок, нежели горек.
Он повлиял на ее настроение и на ее чувства так, что она на какое-то время замолкла.
Потом все же взяла себя в руки и ответила: – Мы зашли слишком далеко.
Ты хочешь ее убить?
Его колебания были не целиком искренни.
– Убить? Кого – тетушку Мод?
– Ты прекрасно знаешь, кого я имею в виду.
Мы произнесли слишком много лжи.
В ответ на это он высоко поднял голову:
– Я, моя дорогая, никакой лжи не произносил!
Эти слова в его устах прозвучали очень резко, и на душе у него стало хорошо, но ему тем не менее пришлось выдержать вызванный ими взгляд Кейт.
– Спасибо тебе большое!
Выражение ее лица, однако, не заставило Деншера удержать слова, которые уже готовы были сорваться с его губ:
– Чтобы не подвергнуться риску произнести что-то, самую малость похожее на ложь, я уеду сегодня же.
– Тогда уезжай, – промолвила Кейт Крой.
Немного мгновений спустя, когда они снова пошли вперед бок о бок, он понял, что то, что теперь так огорчительно витало в воздухе вокруг него, было не гневом, не злостью, а холодным спокойствием, повеявшим от тона сказанных Кейт слов.
Они шли все дальше бок о бок, и на минуту представилось, что их размолвка вдруг стала настоящим разрывом, словно причина его отъезда была решительно определена.
Затем, совсем непоследовательно, еще более – неожиданно и, более того, безрассудно, поскольку теперь их легко было увидеть из галерей, Деншер просунул ладонь под руку Кейт с такой силой, что им обоим пришлось остановиться.
– Я произнесу любую ложь, любую, какую только потребует твой замысел, если ты придешь ко мне.
– Приду к тебе?
– Придешь ко мне.
– Как?
Куда?
Кейт говорила тихо, однако что-то было в ее голосе, что – при всей его неуверенности – заставляло его поражаться тому, насколько она ему соразмерна.
– В снятую мной квартиру – комнаты там вполне приемлемые, и когда на днях я их снимал, я имел в виду тебя, как ты, вероятно, сама почувствовала.
Мы можем это устроить: пара крупиц смелости – вот и все, что нам нужно.
Людям в нашем положении всегда удается это устроить.
Кейт слушала, как бы ради получения информации, и в ее молчании он видел поддержку – поскольку проблема заключалась в том, что он продвигался шаг за шагом, а Кейт и не подумала укрыться от ответа, изобразив возмущение.
Впрочем, Деншер и не ожидал от нее подобной вульгарности, но отсутствие у нее шока лишь добавило ему трепетного осознания, что существует более глубокая причина для предвкушения новых возможностей.
Чтобы понять, какова Кейт, Деншеру нужно было лишь увидеть ее в этот момент, не способную нигде укрыться, стоящую там перед ним в ярком свете дня и потрясающе безжалостного смысла его слов.
То, что она всего лишь слушала, заставило его понять самого себя так, как ему не удавалось никогда прежде.
Идея за идею, замысел за замысел: его идея, таким образом, уже в зародыше оказалась прекрасна.
– Для меня здесь не остается ничего возможного, кроме сознания, что я не идиот.
Вот и все, что я хотел сказать, но тебе должно быть понятно, что это значит.
С тобой я смогу это сделать. Я пойду так далеко, как ты потребуешь или как далеко зайдешь сама.
Без тебя – да скорее меня повесят!
И мне нужна уверенность.
Кейт слушала так хорошо, что продолжала слушать, даже когда Деншер перестал говорить.
Он не выпустил ее руку, так и держал ее повыше локтя, притягивая девушку ближе к себе, и, хотя они опять все это время стояли, его разговор с нею глядящим издалека мог представляться – в этом несравненном месте – разговором потрясенного впечатлениями туриста с несколько менее впечатлительной спутницей.
Завладев ее рукой, Деншер заставил Кейт повернуться, так что теперь они оба снова стояли лицом к собору Святого Марка на другом берегу великолепного пространства, в котором блуждал сейчас взор нашего молодого человека, тогда как Кейт бесцельно вертела в другой руке свой зонтик.
Однако она вдруг сделала движение, в конце концов обратившее их лицами к противоположной стороне.
Только тут она заговорила: – Будь добр, отпусти мою руку.
Он тотчас же понял: Кейт углядела в тени аркады появление их спутниц из обители приобретений.
Так что они направились к ним, как шли до этого – бок о бок, и это было нормально.