– Не важно, что именно я полагаю.
– Ну, увидим. – И Деншер вдруг почувствовал себя как-то непристойно поверхностным.
В течение последних минут пяти он все более и более убеждался, что миссис Стрингем принесла что-то с собой и что еще никогда, в отношении чего бы то ни было, не возникало у него такого сильного желания это отложить.
Ему очень хотелось оттянуть все до четверга – какая жалость, что сегодня всего лишь вторник! – он стал задаваться вопросом: да не испугался ли он?
Однако его не пугал ни сэр Люк, собиравшийся приехать, ни Милли, собиравшаяся умереть, ни миссис Стрингем, не собиравшаяся уходить.
И странно сказать, даже Кейт его не пугала, так как призрак Кейт, казалось, поблек или даже, поколебавшись в воздухе, вдруг растаял.
Сюзан Шеперд, неожиданно продлившись во времени, видимо, оказала на призрак какое-то влияние, из-за чего он прекратил свое воздействие.
Кейт стала отсутствовать в чувственном восприятии Деншера, как постоянно отсутствовала со времени своего отъезда, перестав служить эхом или поручительницей дворца; и теперь, впервые за все протекшее время, его восприятие именно так отметило ее среди окружавших его объектов.
Он довольно скоро понял, что испугался себя самого и что, если не станет осторожнее, безусловно, может испугаться еще больше.
– Должен сказать, – добавил он ради своей собеседницы, – что увидеть вас значило для меня очень много – просто все.
Миссис Стрингем медленно поднялась с кресла при этих словах, которые, пожалуй, могли подсказать, намекнуть ей, что он пытается стать более осторожным.
Она стояла перед ним, словно фактически увидела, что он – совершенно неожиданно – движим желанием распроститься с нею.
Сверх того, у нее, как она полагала, заняло бы всего одну или две минуты – она очень ясно это ему показала, – если бы она продолжила настаивать.
И к тому же она успела сказать ему об этом.
– Вы сделаете так, если сэр Люк вас о том попросит?
Я имею в виду, если он сам поставит перед вами этот вопрос?
И дадите ли вы ему возможность… – О, как она была теперь серьезна! – Изложить это вам?
– Изложить что?
– Что если вы скажете ей, что все обстоит совсем иначе, это может как-то помочь.
Деншер почувствовал – как это уже раз случилось с ним за эти четверть часа, – что покраснел до корней волос.
Однако краска, бросившаяся ему в лицо как знак стыда, была им, так сказать, обесценена и осознана иначе – скорее как признак испуга.
Это вполне явственно показало ему, чего он боится.
– Если я скажу ей, что что обстоит иначе?
Миссис Стрингем колебалась – резкий вопрос что-то оживил в ней: разве все это время Деншер не давал ей понять, что он знает?
– Как «что»? То, что лорд Марк ей рассказал.
– А что рассказал ей лорд Марк?
Вид у миссис Стрингем был совершенно потерянный… она в ужасе смотрела на Деншера, словно перед нею стоял человек, ни с того ни с сего оказавшийся порочным.
– Я же все время считала, что вы сами знаете. – Теперь настало время покраснеть и ей.
Сей факт тотчас вернул ему чувство жалости к бедной даме, но его одолевали и другие проблемы:
– Так вы знаете…?
– О его кошмарном визите? – Она смотрела удивленно. – А как же иначе? Ведь все это произошло из-за него!
– Ну да, это я понимаю.
Но вы знаете еще и…
Он прервал себя, но она сама теперь желала сказать ему все, что знает.
– Я говорю о том, – сказала она успокаивающим тоном, – что он ей сказал.
И я полагала, что как раз это вы знаете.
– Ох! – воскликнул он, сам того не желая.
Его восклицание, как выяснилось в следующий же миг, явно принесло ей облегчение, словно он мог предполагать, что она имеет в виду нечто совсем другое.
Его возглас сразу же ее просветил.
– Ах, вы думали, что мне было известно, что это правда!
Такое понимание заставило ее покраснеть еще больше, и Деншер осознал, что выдал себя.
Не то, впрочем, – сразу же и еще яснее осознал он, – чтобы это имело теперь большое значение.
Вот оно и вышло наконец наружу, и теперь этого уже никак не отложишь.
Они остались с ее идеей – той, что она побуждала его принять.
Десять минут назад он заявил, что должен сначала понять, и она действовала, в конце концов, в этом ключе.
Только вот то, что он стремился понять, было не таким уж мелким делом, возможно, даже более крупным, чем представлялось до сих пор.
Он снова сделал тур по комнате, не отвечая на ее последнюю реплику, с минуту «послонялся» – как сам назвал бы это – перед окном, и миссис Стрингем, конечно, не могла не видеть, что прижала его к стенке.
И она действительно не преминула тут же это заметить, в результате чего ее ощущение, что она его «поймала», вызвало у нее некоторые угрызения совести, и она произнесла мягко, словно не желая прижать его еще больше:
– Я имею в виду, что он рассказал ей, что вы все это время были обручены с мисс Крой.
Деншер рывком обернулся: услышать эти слова было точно получить удар плеткой; и он задал вопрос – совершенно идиотский, как он позднее понял, – произнеся первое, что пришло ему в голову: