– Естественно.
Но тогда я не вижу у тебя доказательств, что она вообще почувствовала к тебе охлаждение.
– У меня есть то доказательство, что так много дней она отказывалась со мной увидеться.
– Но она же была больна!
– Это ей не мешало – как ты сама минуту назад изволила заметить – в прежние дни.
Если бы это была только болезнь, никакой разницы в ее поведении не было бы.
– Она все равно тебя принимала бы?
– Она бы все равно меня принимала.
– Ох, ладно. Если ты это знаешь…! – промолвила Кейт.
– Разумеется, я знаю.
Более того, я знаю это от миссис Стрингем.
– А что знает миссис Стрингем?
– Все.
Она устремила на него более долгий взгляд:
– Все?
– Все.
– Потому что ты ей сказал?
– Потому что она сама все поняла.
Я ничего ей не говорил.
Просто эта женщина умеет видеть.
Кейт задумалась.
– Это потому, что ей ты тоже нравишься.
Она тоже поразительна.
Видишь, что может сделать интерес к мужчине!
Это происходит всегда и повсюду.
Так что тебе незачем пугаться.
– Я не пугаюсь, – сказал Деншер.
Взглянув на стенные часы, которые показывали пять, Кейт поднялась со своего места и пошла уделить внимание чайному столу.
Огромный серебряный чайник тетушки Мод, стоявший на нем над зажженной спиртовкой, что Кейт далеко не сразу заметила, слишком сердито шипел.
– Ну что же, все совершенно замечательно! – воскликнула она, слишком щедро – что ее друг не преминул отметить – наливая кипяток в заварочный чайник.
Какой-то момент Деншер наблюдал ее за этим занятием, потом, пока она заливала чайные листья исходящей паром водой, подошел к столу.
– Выпьешь чаю? – спросила Кейт.
Деншер колебался.
– Разве нам не стоит подождать…?
– Тетушку Мод?
Она поняла, что он имеет в виду опасение излишне выказать нотки существующей между ними близости.
– О, теперь можешь не обращать на это внимания.
Мы добились своего!
– Мы ее надули?!
– Мы ее укротили!
Ты очень ей угодил.
Деншер машинально принял от нее чашку с чаем.
Он размышлял о чем-то другом, и его мысль минуту спустя вырвалась наружу.
– Какой же я тогда, наверное, негодяй!
– Негодяй…?
– Если сумел угодить стольким людям.
– Ах, – сказала Кейт, с искоркой веселости во взгляде, – ты же делал все это, чтобы угодить мне. – Однако она, с той же искоркой, уже вернулась немного назад. – Вот чего я не понимаю… А сахару тебе не положить?
– Да, пожалуйста.
– Чего я не понимаю, – продолжила она, положив ему сахар, – так это что же такое случилось, чтобы вернуть ее на прежнюю стезю?
Если она отвергала тебя так много дней, что могло вернуть ее к тебе?