В конце концов заговорил он совсем о другом:
– Я правильно понял миссис Лоудер, что твой отец – здесь?
Если ей никогда не требовалось много времени, чтобы ответить на его свободно парящую мысль, то не потребовалось этого и сейчас.
– Здесь, да.
Но мы можем не опасаться его вторжения. – Кейт говорила, словно предположив, что он подумал об этом. – Отец лежит.
– Он что, болен?
Она печально покачала головой:
– Отец никогда не болеет.
Он – чудо.
Только он… беспределен.
Деншер задумался.
– А не могу ли я как-то помочь тебе с ним?
Она прекрасно, утомленно, почти безмятежно ответила, сразу все объяснив:
– Если мы сумеем сделать так, что твой визит доставит ему как можно меньше беспокойства… а заодно и Мэриан.
– Понятно.
Им так неприятно, что ты видишься со мной.
Но я не мог – правда ведь? – не мог не прийти.
– Да, ты не мог не прийти.
– Но, с другой стороны, теперь я могу только уйти, как можно скорее?
Это ее сразу как-то расстроило.
– Ох, не надо – не надо сегодня – в такой день! – вкладывать мне в рот гадкие слова!
Мне и без того бед хватает!
– Я знаю… Я знаю! – тотчас умоляюще заговорил он. – Это все из-за того, что я беспокоюсь только о тебе.
Когда он явился?
– Три дня тому назад – после того, как и близко не подходил к Мэриан больше года, после того, как явно – что не вызвало сожалений – позабыл о ее существовании; причем явился в таком состоянии, что не принять его в дом было невозможно.
Деншер колебался.
– То есть в такой нужде…?
– Да нет, на еду и на всякие необходимости ему хватало. Даже, судя по его виду, вероятно, и денег хватало.
Выглядел он прекрасно, как всегда.
Но он был… ну, ужасно перепуган.
– Перепуган? Из-за чего?
– Не знаю.
Из-за кого-то… Из-за чего-то.
Он желает, говорит он, пожить спокойно.
Но его спокойствие ужасно.
Она страдала, а он не мог не расспрашивать.
– Что же он делает?
Теперь колебалась сама Кейт.
– Он плачет.
Деншер снова на миг задержался с вопросом, но все же рискнул:
– А что он сделал?
Это заставило ее встать с кресла, и теперь они опять стояли лицом к лицу друг перед другом.
Глаза Кейт не отпускали его взгляда, и она сильно побледнела.
– Если ты меня любишь – все еще, – не спрашивай меня об отце.
Он снова выждал с минуту.
– Я люблю тебя.
Я пришел, потому что я люблю тебя.
Это потому, что я люблю тебя, я принес тебе вот это.
И он вытянул из-за спины письмо, которое так и оставалось в его руке.
Но Кейт, хотя Деншер протянул ей конверт, лишь охватила его взглядом: