Так что твоя свобода абсолютно ничем не ограничена.
Сейчас они и в самом деле дошли до той точки, когда лица у обоих стали бледны, а все не высказанное ими друг другу глядело из их глаз в смутном страхе перед грядущим конфликтом.
Что-то даже вдруг возникло между ними в одно из их кратких молчаний – что-то похожее на мольбу каждого из них к другому не быть слишком верными правде.
Обоюдная необходимость встала перед ними, но кому из них предстояло первым ее принять?
– Спасибо, – ответила Кейт на слова Деншера о ее свободе, в ту минуту, однако, не предпринимая никаких действий в связи с этим.
Благом, по крайней мере, оказалось то, что их ироничность осталась позади, и в следующий долгий момент само их понимание этого очистило атмосферу.
Результатом стали последовавшие вскоре слова Деншера:
– Ты должна ясно сознавать, что произошло как раз то, ради чего мы действовали с тобою вместе.
Кейт, однако, восприняла сказанное им так, словно это было не более чем банальность: она снова была занята собственными мыслями.
– Неужели это действительно правда – потому что, если это так, это невероятно интересно, – что у тебя даже не возникло любопытства к тому, что она для тебя сделала?
– Хочешь, я по всем правилам принесу тебе в этом клятву?
– Нет. Только я этого не понимаю.
Мне представляется, на твоем месте…!
– Ах, – не смог он ее не прервать, – что знаешь ты о моем месте?!
Прости, пожалуйста, – спохватился он тут же, – но мои предпочтения как раз те, какие я уже высказал.
Тем не менее у нее в следующий миг возникла любопытная мысль:
– Но разве эти факты не будут опубликованы?
– Опубликованы? – переспросил он.
– Ну да, не появятся ли они в газетах?
– О, ни за что!
Я узнаю, как этого избежать.
Казалось, это решило дело. Но в следующую минуту Кейт высказала настойчивое утверждение:
– Ты жаждешь избежать всего вообще.
– Всего вообще.
– И разве тебе не интересно получить более определенное представление о том, от чего ты просишь меня помочь тебе отказаться?
– Мое представление об этом вполне меня удовлетворяет.
Я готов поверить, что деньги там вовсе не малые.
– Ну вот ты и попался! – воскликнула она.
– Если она намеревалась оставить мне памятный дар, – спокойно пояснил Деншер, – он никак не мог оказаться скудным.
Кейт подождала немного, вроде бы не зная, как лучше это сказать.
– Он вполне ее достоин.
Он таков, какова была она сама – если тебе помнится, как мы однажды об этом говорили.
Он колебался, словно они говорили много всякого разного, но ему все же вспомнилось одно.
– Грандиозно?
– Грандиозно. – Чуть заметная улыбка – такая мимолетная – мелькнула на ее губах, исчезнув прежде, чем первые признаки слез, чуть более несомненные, стали заметны в его глазах.
Глаза его наполнились, но это лишь заставило Кейт продолжать.
Продолжила она очень мягко: – Мне кажется, дело, должно быть, на самом деле в том, что ты боишься.
Я хочу сказать, – пояснила она, – что тебе страшно осознать всю правду.
Если ты и без этого ее любишь – чего же больше ждать от тебя?
И ты испугался. Но это ведь чудесно, что ты влюбился в нее.
– Я никогда не был в нее влюблен, – возразил Деншер.
Кейт выслушала это, но через некоторое время ответила:
– Я верю, что так и было – в то время, когда она была жива.
Верю, по крайней мере, что так было в то время, когда ты был там.
Но перемена с тобой произошла – как вполне могло случиться – в тот день, когда ты виделся с нею в последний раз: она тогда умирала ради тебя – ради того, чтобы ты ее понял.
И с того часа ты стал ее понимать. – С этими словами Кейт медленно поднялась на ноги. – И я теперь ее понимаю. – Деншер тоже встал, чтобы оказаться с ней лицом к лицу; а она продолжала свою мысль: – Я по глупости называла ее голубкой – ничего лучше не придумала! – ну что ж, она распахнула крылья, и вот до чего они простерлись.
Они укрывают нас.
– Они укрывают нас, – повторил Деншер.
– Вот что даю тебе я, – с мрачной серьезностью завершила Кейт. – Вот что я для тебя сделала.
Во взгляде Деншера была какая-то медлительная странность, в тот момент осушившая его слезы.