– Еще бы, любовь моя!
Именно к твоей чести я и взываю!
Единственный способ сыграть в эту игру – это играть в нее.
Ведь нет предела тому, что твоя тетя может для тебя сделать.
– Ты имеешь в виду, что она может выдать меня замуж?
– Да что же еще могу я иметь в виду?
Выдать тебя замуж должным образом…
– И тогда? – спросила Кейт, поскольку отец замешкался.
– И тогда я с тобой поговорю.
Я возобновлю отношения.
Кейт огляделась и подобрала с пола свой зонтик от солнца.
– Потому что ты никого на всем свете не боишься так, как ее?
Мой муж, если я все-таки выйду замуж, будет в худшем случае все-таки менее ужасен, чем она?
Если ты это имеешь в виду, тут может быть какой-то смысл.
Но разве все не будет зависеть от того, что ты имеешь в виду под словами «выдать замуж должным образом»?
Как бы то ни было, – добавила Кейт, расправляя оборку своего маленького зонтика, – я не думаю, что в твое представление о моем муже входит надежда, что он убедит тебя жить вместе с нами.
– О боже, нет!
Ни в коем случае! – Отец говорил так, будто его не возмутило, что дочь приписывает ему либо опасение, либо надежду, он действительно встретил оба ее предположения с неким интеллектуальным облегчением. – Я отдаю твои дела целиком и полностью в руки твоей тетки.
Принимаю ее точку зрения не глядя: соглашусь на любого человека, избранного ею тебе в мужья.
Если он окажется достаточно хорош для нее – при ее слоновых размеров снобизме, – он будет достаточно хорош и для меня.
Мой интерес здесь сводится лишь к тому, чтобы ты делала то, чего хочет она.
Ты уже не будешь столь жестоко бедной, моя дорогая, – заявил мистер Крой, – если я могу помочь тебе в этом.
– Ну что ж, тогда – всего хорошего, папа, – произнесла Кейт после некоторого раздумья: последние его слова ясно дали понять, что дальнейшие обсуждения ни к чему. – Конечно, ты понимаешь, что все это может затянуться надолго.
Тут ее собеседник пережил момент одного из своих лучших озарений.
– А почему бы – если откровенно – не навсегда?
Ты могла бы отдать мне должное и признать, что если я что-то делаю, я никогда не делаю этого наполовину. Если я предлагаю, ради тебя, стереть себя с лица земли, то прошу лишь о последней фатальной губке, но хорошо увлажненной и должным образом примененной.
Дочь повернула к нему прелестное спокойное лицо и смотрела на отца так долго, что это и вправду могло быть в последний раз.
– Я не понимаю, какой ты, – сказала она.
– Я тоже – не больше, чем ты, моя милая.
Я прожил жизнь, пытаясь – тщетно – это выяснить.
Меня не с чем сравнить – и это тем более жаль.
Если бы нас – таких, как я, – было много и мы сумели бы отыскать друг друга, никто не смог бы предугадать, что мы способны совершить.
Кейт вытерпела еще минуту, чтобы прояснить ситуацию:
– Жаль, что здесь нет никого, кто мог бы засвидетельствовать – на всякий случай, – что я довела до твоего сознания свою готовность приехать.
– Ты хочешь, – спросил ее отец, – чтобы я позвал хозяйку квартиры?
– Ты можешь мне не верить, но я приехала, в самом деле надеясь, что ты сможешь найти какое-то решение.
В любом случае мне очень жаль покидать тебя, когда ты плохо себя чувствуешь. – При этих ее словах он отвернулся от дочери и, как делал это раньше, укрылся у окна, сделав вид, что разглядывает улицу. – Позволь мне подсказать тебе, к несчастью без свидетеля, – добавила она секунду спустя, – что есть только одно слово, которое тебе действительно надо мне сказать.
Когда он решился ответить на это, он так и остался стоять к дочери спиной.
– Если у тебя не создалось впечатления, что я его уже произнес, время, что мы с тобой здесь потратили, было потрачено совершенно впустую.
– Я свяжусь с тобой касательно тетушки, в отношении того, чего она точно хочет от меня в отношении тебя.
Она хочет, чтобы я сделала выбор.
Очень хорошо. Я сделаю свой выбор.
Я умою руки – откажусь от нее ради тебя, в ее же стиле.
Он наконец заставил себя повернуться к ней:
– Знаешь, дорогая, меня от тебя уже тошнит!
Я пытался выразиться вполне ясно, и это несправедливо с твоей стороны. – (Однако Кейт пропустила его слова мимо ушей: она была предельно искренна, ее лицо явственно говорило об этом.) – Не могу понять, что с тобой происходит, – произнес мистер Крой. – Если ты не способна взять себя в руки, я – клянусь честью – сам возьму тебя в руки.
Усажу в кеб и доставлю, в целости и сохранности, обратно на Ланкастер-Гейт.
Но Кейт просто отсутствовала, была где-то далеко.
– Отец!
Это было уже слишком, и он отреагировал резко: