В этом отношении у него, вероятно, было больше потребности, чем у нее; но у нее находилось больше красивых названий для тех немногих рисков, на которые она соглашалась пойти.
Какое благо, что дом большой и перерывы длительны, что тепла августовская ночь, окна и двери на балкон открыты: иначе как сумела бы тетушка Мод в данный момент, на широком балконе, при вполне удачно исполняемых песнях, добиться, чтобы ее маленький придворный прием оказался таким свежим?
А Деншер и Кейт в эти моменты, усевшись бок о бок, занимали небольшой диванчик – роскошь, которую Кейт назвала доказательством их необыкновенно замечательной сознательности.
– Делать вид, что мы не знаем друг друга – раз уж ты здесь, – сказала девушка, – значило бы сильно переигрывать. И она устроила все совершенно очаровательно, так чтобы у них во что бы то ни стало была возможность сбить тетушку Мод со следа.
Иначе она станет задумываться над тем, в чем же они, ради всего святого, находят свой интерес?
Для Деншера тем не менее радость улученных ими минут, улученных ими контактов была частичной, бедной, недостаточной; особенно сейчас у него в мыслях было много такого, чего он не мог высказать, глядя в открытые балконные двери.
С другой стороны, Кейт, по правде говоря, неожиданно ответила на большинство из них, он даже не сразу понял на сколько, высказавшись – для него одного – по поводу Милли в ином ключе по сравнению с остальными участниками приема.
– Видишь ли, с ней совсем не все в порядке.
Я хочу сказать, с ее здоровьем.
Ну вот сегодня, например.
Знаешь, ради тебя она, несомненно, приехала бы сюда, если только это было бы хоть как-то возможно.
Он воспринял это со всем терпением, на которое оказался в этот момент способен.
– Так что же с ней, в конце концов, такое?
Но Кейт продолжила – молча, про себя:
«Если только это не твое присутствие явилось для нее реальной причиной уклониться».
– Так что же с ней, в конце концов, такое? – повторил свой вопрос Деншер.
– Да просто то, о чем я уже говорила. Ты ей очень нравишься.
– Почему же тогда она лишает себя радости встречи со мной?
Кейт поспешно искала ответ, но объяснение заняло бы слишком много времени.
– Впрочем, возможно, она и правда плохо себя чувствует.
Такое легко могло случиться.
– Весьма легко, сказал бы я, судя по миссис Стрингем, которая явно выглядит озабоченной и встревоженной.
– Достаточно явно.
Однако возможно, – возразила Кейт, – что не только из-за этого.
– Из-за чего же еще?
Но и этот вопрос она, подумав, оставила без ответа.
– Послушай, если это что-то серьезное, почему же наша бедняжка Сюзи не едет домой?
Она, вполне очевидно, обеспокоена и уже сделала все, чего требовала от нее простая вежливость.
– Мне представляется, – заметил Деншер, – что она вела себя не просто вежливо. Она вела себя прекрасно.
Это заставило Кейт, как он вообразил, посмотреть на него чуть более сурово, однако она тут же принялась по-своему ему объяснять:
– Ее озабоченность, скорее всего, делится на две рубрики.
Одна побуждает ее торопиться домой, другая побуждает остаться.
Ей же поручено рассказать Милли все, что она узнает о тебе.
– Ну что же, – произнес молодой человек между смешком и вздохом. – Мне остается радоваться, что внизу, в столовой, я почувствовал в ней какую-то даже привлекательность.
Правда ведь, я вел себя с нею очень прилично?
– Ты был ужасающе мил!
Инстинкты у тебя хорошо работают, злодей ты этакий.
Все идет так, – заявила Кейт, – как и должно быть.
– Если исключить тот факт, – довольно цинично предположил он через минуту, – что сейчас она ничего хорошего от меня не видит.
А вот не расскажет ли она Милли об этом?
Тут последовал вопрос Кейт, заинтересовавшейся, что могло означать его «это».
Деншер пояснил: – О нашем пренебрежении приличиями.
– Ах, оставь приличия мне! – Она говорила довольно высокомерно. – Я все с ними улажу.
Тем более, – добавила она, – что тетушка Мод так усердно Сюзи занимает, что та ничего и не заметит.
Теперь Деншер почувствовал, что у его собеседницы бывают такие взлеты восприятия, на соревнование с которыми он не мог даже надеяться; еще один взлет произошел, к примеру, когда после этого она добавила:
– А миссис Стрингем, как мне кажется, отвечает так, чтобы произвести именно такое впечатление.
– Прекрасно, – обронил Деншер с некоторой иронией, – жизнь очень интересна.
Надеюсь, для тебя она на самом деле настолько же интересна, насколько интересной ты стараешься сделать ее для других – судя по тому, какой ты делаешь ее для меня.
Мне думается, ты и для ces dames представляешь ее как нечто захватывающее, да еще по-разному для каждой: для тетушки Мод, для Сюзан Шеперд, для Милли.
Но в чем все-таки дело?