Однако было похоже, что радостное волнение от их близости само по себе освободило в нем, как это часто бывает с чувством великого счастья, острую пружину страха.
– Только смотри, Кейт, ты не… Знаешь, ты только не…
– Только не – что?
– Только не оставляй меня.
Это меня убьет.
С минуту она смотрела на него молча – говорили только ее глаза.
– Так что, ты предпочтешь вовремя убить меня, чтобы помешать этому?
Кейт улыбалась, но он тотчас заметил, что улыбается она сквозь слезы; однако уже через мгновение она совершенно оставила эту частную тему, переключившись на другую, одну из ее собственных, а ее собственные были так тесно связаны меж собой, что темы Деншера могли вместиться туда в лучшем случае только в скобках.
Тем не менее ей пришлось пройти до нее некоторое расстояние.
– Значит, ты видишь теперь, как и куда идти?
Она задала свой вопрос перед тем, как они – было уже давно пора! – присоединились к остальным.
И она дала ему понять, что имела в виду его путь к Милли.
Деншер несколько сник из-за необходимости новых объяснений, однако Кейт приободрила его, несколько облегчив узнавание.
В свете этой ее помощи он теперь мог разобраться в том, что увидит, однако некоторая неясность, не рассеявшаяся со времени его возвращения, все же еще оставалась.
– Есть кое-что, о чем ты решительно должна мне рассказать.
Если наша приятельница все это время знает…?
Кейт сразу же снова пришла ему на помощь, определив его беспокойство, но так, чтобы его смягчить.
– Все то время, что мы с Милли здесь становились все более близки друг с другом, а наши с тобой отношения даже не упоминались?
Да, если она об этом знает, она понимает, что наши с тобой отношения не могли обойтись без твоих писем ко мне.
– Тогда как она может предположить, что ты мне не отвечала?
– Она такого не предполагает.
– Как же она может представить себе, что ты мне о ней не упоминала?
– Она и не представляет.
Она теперь знает, что я о ней писала.
И я ей все рассказала.
Она обладает теперь такими аргументами, которых вполне достаточно.
И все-таки Деншер по-прежнему оставался грустно-задумчив.
– Она что же, принимает от тебя все так же, как я?
– Совершенно так же.
– Она – просто еще одна такая же жертва?
– Еще одна такая же.
Вы – вполне подходящая пара.
– Значит, если что-то случится, – задал вопрос Деншер, – мы сможем утешить друг друга?
– Ах, что-то может случиться, если только ты пойдешь напрямик.
С минуту он через стеклянную дверь рассматривал собравшихся на балконе.
– Что ты имела в виду под словами «пойдешь напрямик»?
– Не беспокоясь.
Поступая как заблагорассудится.
Попытайся, как я уже тебе говорила, и сам поймешь.
Ведь я всегда, совершенно, полностью буду готова помочь тебе советом.
– Ну разумеется – я надеюсь на это!
А если она уедет?
Это озадачило Кейт, но лишь на мгновение.
– Я ее верну.
Вот так-то.
Тебе не удастся сказать, что я не гладко вымостила тебе дорожку.
Ему приходилось идти на все это, и это было странно, но мгновение спустя уже не странность была здесь важнее всего.
Деншер оказался в невиданно чудесной шелковой паутине, и это было занятно.
– Ты меня портишь!
У него не было уверенности, что миссис Лоудер, вновь появившаяся в этот момент в гостиной, не слышала произнесенных им слов; вероятнее всего – нет, ее внимание было поглощено миссис Стрингем, вместе с которой она шла через комнату и которая уже (хотя не так скоро, как могла бы) с нею прощалась.