Но выход оказался простым и легким.
– Я имею в виду всех нас вместе, каждого, кого вы найдете по возвращении готовым окружить вас вниманием и заботой.
Это все же заставило ее, в свойственной ей необычайно очаровательной манере, снова бросить ему вызов:
– При чем тут забота?
– Это, разумеется, слишком бледное слово.
То, чем мы в самом деле окружим вас, гораздо точнее было бы назвать поклонением.
– Ну, насчет точности – это уж как вам понравится! – И тут наконец прозвучало имя Кейт. – Люди, ради которых я бы поспешнее всего вернулась сюда, – те, кто вам знакомы.
Я бы вернулась ради миссис Лоудер, которая была так замечательно добра ко мне.
– И ко мне тоже, – сказал Деншер. – Я чувствую, – добавил он, так как Милли сначала никак не прореагировала на это, – что, в полную противоположность всему, чего я мог ожидать, я с ней очень подружился.
– Я тоже такого не ожидала – что все обернется так, как обернулось.
Но с Кейт, – сказала Милли, – я этого ожидала.
Я вернусь сюда и ради нее. – И она продолжила: – Я сделаю все, что угодно, ради Кейт.
Говоря так, она смотрела на него чистосердечно, ясно сознавая значение своих слов; она могла бы в этот момент устроить ловушку остаткам идеальной прямоты Деншера, еще способной собраться с силами и начать действовать.
Позднее он признавался себе, что в тот момент все для него повисло на волоске.
«О, я знаю, что можно сделать для Кейт!» – тут и повис для него на волоске разрыв со всем этим, от чего, как он чувствовал, удерживал его некий элемент в его сознании, пока еще более сильный.
Доказательством верности упомянутого предположения служило его молчание: противостояние порыву во всем признаться – вот что он совершал в этот момент ради Кейт.
Кроме того, порыв пришел и прошел довольно быстро; в следующую минуту Деншер уже пытался облегчить для самой Милли ее же намек.
– Конечно же, я знаю, какие вы близкие подруги, и, конечно, понимаю, – позволил он себе добавить, – как велика может быть преданность такой очаровательной девушке, как вы.
Это будет замечательно доброе дело со стороны Кейт для всех нас – я имею в виду, если она убедит вас вернуться.
– Ох, вы даже не подозреваете, как тяжко я вишу на ее руках! – воскликнула Милли.
Ему ничего не оставалось иного, как принять такой вид, будто он размышляет над тем, сколько же он знает.
– Ах, – произнес он, – Кейт довольно властная, но она – настоящий мастер во всем.
– Она просто великолепна.
Но я не могу сказать, что она властно со мной обращается.
– Нет, это не ее стиль.
Во всяком случае, такое ей не подобает, – улыбнулся Деншер.
Тут, однако, он вспомнил, что ему как раз не следует проявлять неподобающе близкое знакомство со «стилем» Кейт, и он не стал развивать тему дальше, упомянув лишь – с наилучшими намерениями, имевшими к тому же то достоинство, что не отклонялись от истины:
– Впрочем, я не убежден, что так уж знаю ее – в прямом смысле слова «знать».
– Ну, если подумать, и я тоже! – засмеялась Милли.
Эти слова, стоило ему только их услышать, породили у него чувство ответственности за свои собственные, хотя в минуту воцарившегося после них молчания ему хватило времени признать, что в его собственных словах, в общем-то, не было ни грана фальши.
Поэтому казалось странным, что он смог зайти так далеко – если это и правда было «так далеко», – нисколько не сфальшивив.
Такое наблюдение он вполне мог бы высказать и самой Кейт.
И прежде чем он заговорил снова, прежде чем заговорила Милли, ему хватило еще времени на большее – на то, чтобы почувствовать, как справедливо будет все сказать, все оборвать именно сейчас, если он действительно решил более не продолжать.
Похоже было, что он сам загнал себя в угол, загнал себя туда своими последними словами, так что от него одного зависело, сумеет ли он из него выбраться.
Молчание, тянувшееся всего минуту, могло даже породить у него ощущение, что она ждет, желая посмотреть, как ему удастся это сделать.
Их молчание в следующий момент заполнилось звуками, не совсем обычными для августовского Лондона, – звуками, доносившимися с улицы: это гремели, приближаясь к ним, тяжелые колеса кареты и копыта лошадей, обученных «ступать», высоко поднимая ноги.
Грохот, встряска, довольно сильное дребезжание, за которым, по-видимому, последовала остановка у входа в отель, в свою очередь сопровождавшаяся несколько более тихими подскоками и перестуком копыт.
– Ого! – воскликнул, смеясь, Деншер. – К вам – посетитель, и не менее чем в ранге посла!
– Это всего лишь моя наемная карета – она так делает – ну разве не замечательно? – буквально каждый день.
Но мы с миссис Стрингем, в невинности наших сердец, находим это презабавным. – Говоря это, Милли поднялась, как бы желая убедиться в правдивости собственных слов, и, пройдя несколько шагов, оба они очутились на балконе и смотрели вниз на ожидавшую колесницу, представлявшую собой поистине превосходное зрелище. – Неужели она так ужасна?
На взгляд Деншера, она была – если исключить ее абсурдную тяжеловесность – всего лишь приятно помпезна.
– Мне она представляется восхитительным рококо.
Но откуда же мне знать?
Это ведь вы искушены в таких вопросах, вы – в союзе с высшей мудростью.
Более того, вы занимаете такое положение в нашем обществе, благодаря которому ваш экипаж – к данному моменту – в глазах Лондона также занимает соответствующее положение.
Но ведь вы собираетесь выходить, и я не должен вас задерживать.
А дальше произошло нечто неожиданное: сначала Милли сказала, что она не собирается никуда выходить, а потом заявила, что с удовольствием выйдет, если ему доставит удовольствие проехаться: ведь всегда находится масса такого, что нужно сделать, а сегодня как раз возникла необходимость сделать несколько дел, вот почему пришлось заказать карету на такой ранний час.
Пока она так говорила, они услышали, что кто-то спрашивает Милли, и, возвратившись в гостиную, увидели там слугу, сообщившего о прибытии кареты и готового сопровождать хозяйку.
Получилось так, что Милли приняла это за решение проблемы – то есть как будто Деншер с радостью выразил свое согласие.
Деншер, однако, несколько задержался с выражением радостного согласия: процесс в его душе, описанный нами выше, пошел сейчас с особой интенсивностью.