Их взгляды встретились – не очень мирно – из-за необычной резкости его слов, и в ту же минуту он понял, что ему вовсе незачем приходить в возбуждение.
В чем, собственно, дело?
Кейт задала вопрос так, словно ее реально интересовал его ответ, каким бы он ни был.
– Разве ей не лучше? Раз она смогла тебя принять?
– Милли уверяет меня, что она совершенно здорова.
Интерес Кейт возрастал.
– Я знала, что она так и поступит. – Затем дополнила сказанное: – На самом деле она вовсе не из-за нездоровья осталась вчера вечером дома.
– Из-за чего же тогда?
– Слишком нервничала.
– Нервничала?
Из-за чего?
– Ох, ну ты же знаешь! – произнесла она чуть раздраженно, но тут же улыбнувшись. – Я же тебе говорила.
Деншер взглянул на Кейт – восстановить по выражению ее лица, о чем она ему говорила; потом, словно то, что он увидел, и вправду послужило ему подсказкой, произнес:
– Из-за того, что ты ей рассказала?
Кейт сдержанно ему улыбнулась, и получилось так, будто оба вдруг вспомнили, где находятся, готовые к тому, что их застанут врасплох, беседуя приглушенными голосами и все же опасно злоупотребляя представившейся им возможностью: их беседа выходила далеко за грань должного чувства меры.
Комната Милли, по всей вероятности, располагалась поблизости, а они говорили такие вещи…!
Тем не менее еще несколько минут беседа их продолжалась.
– Спроси ее сам, если хочешь, чувствуй себя свободно, – она тебе скажет.
Поступай, как тебе кажется лучше, не беспокойся о том, что я могла или не могла сказать.
У меня с Милли все в порядке, – опять улыбнулась Кейт. – Так что, можно считать, ты уже «там».
– Если ты имела в виду, что я уже здесь, – откликнулся Деншер, – то в этом нет сомнений.
Если ты к тому же имела в виду, что ее доверие к тебе – это все, с чем мне приходится иметь дело, ты права в том смысле, что она действительно полностью тебе доверяет.
– Вот и бери с нее пример.
– Она ведь все это делает ради тебя.
Вывозит меня на прогулку ради тебя, – продолжал Деншер.
– В таком случае ты можешь сделать это немножко и ради нее самой.
Я не боюсь. – Она снова улыбнулась.
Он стоял перед нею, вбирая в себя то, что выражало ее лицо и, как это часто бывало, снова поддаваясь воздействию столь многого, что виделось в лице этой девушки и во всей ее личности, во всем ее облике и чего он не смог бы – да и, к его радости, не должен был – описать словами.
Такие впечатления не оставляют места словам.
– Я не сделаю ничего подобного ни для кого на свете – только для тебя.
Но для тебя я сделаю все, что угодно.
– Ну хорошо, хорошо, – промолвила Кейт. – Вот такой ты мне нравишься.
Он помолчал секунду.
– Можешь поклясться в этом?
– В этом? В чем?
– Как то есть – в чем?
В том, что я тебе «нравлюсь».
Потому что, знаешь ли, только ради этого я и позволяю тебе делать со мною… бог знает что!
В ответ на это девушка, одарив его удивленным взглядом, сделала разочарованный жест, смысл которого она тут же пояснила:
– Если ты мне не доверяешь, не лучше ли тогда все сразу бросить, прежде чем идти дальше?
– Бросить тебя?
– Бросить Милли.
Ты мог бы теперь уйти, а я останусь и объясню ей, в чем дело.
Он помолчал, будто это его поразило.
– А что ты ей скажешь?
– Ну как же – что ты ее не переносишь и что мне ничего иного не остается, как терпеть твое присутствие, сколько смогу.
Он поразмышлял над этим.
– Насколько плохо ты ей обо мне говорила?
– Я отмеряла точно.
Так точно, как ты видишь по ее отношению к тебе.