Мы прекрасно проведем с ним время.
Не надо так беспокоиться.
– Я и не беспокоюсь. – Лицо бедной Сюзи отразило всю возвышенность ее лжи.
В ответ на это, тронутая до глубины души, ее юная приятельница бросилась к ней и встретила объятие, которым было сказано много такого, что превосходило любые слова.
Обе женщины, обнявшись, тесно прижались одна к другой, желая утешить друг друга в неназванном горе – горе миссис Стрингем, познавшей муку беспомощности, горе Милли, понявшей, что в такое тяжкое время ей придется думать о Сюзи.
Принятая Милли ответственность была неизмерима, и затруднение ее приятельницы заключалось в том, что невозможно было бы отвергнуть такую ответственность, не выказав более явно свою нужду в ней, чем допускали нежность Сюзи и ее рассеянность.
Фактически ничто меж ними не было выказано ясно, кроме того, что они могут вот так крепко держаться друг друга, – если не считать того, что, как мы уже указывали, обещание защиты и материальной поддержки исходило исключительно от младшей из подруг.
– Я не спрашиваю вас, – сказала Милли через некоторое время, – что он говорил вам для вас самой, даже не спрашиваю, что он просил вас передать мне; не спрашиваю всерьез ни как он воспринял то, что я покинула его на вас, ни о том, что вы с ним говорили обо мне, чего бы это ни касалось.
Я приняла свои меры, чтобы дать вам с ним полную возможность свободно побеседовать, вовсе не для того, чтобы потом вытянуть все это из вас, – просто есть вещи, о которых я не желаю ничего знать.
Я буду видеться с ним снова и снова и буду и так знать более чем достаточно.
Все, чего я хочу – это чтобы вы сопровождали меня до конца – на его основаниях, какими бы они ни оказались; а для такой цели совершенно достаточно, чтобы знали вы, то есть при том, чтобы он указывал вам – как.
Я сделаю все, чтобы это было для вас прелестно, – вот что я хочу сказать; я все обставлю так, что половину времени вы даже не почувствуете, что заняты этим.
Тут вы можете на меня положиться.
Ну вот.
Это решено.
Мы поддерживаем друг друга, придаем друг другу силы, и вы можете чувствовать себя абсолютно уверенной во мне: я не сломаюсь.
Так что, если вам нечего бояться, кроме того, что вас могут вдруг толкнуть локтем, какой еще безопасности вы могли бы желать?
– Он сказал мне – я могу вам помочь, конечно же, он мне это сказал, – с готовностью откликнулась Сюзи. – Почему бы ему не сказать, да и зачем я вообще тогда поехала сюда с вами?
Но он не сказал мне ничего ужасного – ничего, ничего, ничего! – страстно воскликнула наша бедная дама. – Только то, что вам следует вести себя, как вам нравится и как он вам велит – а это и есть, как вам нравится.
– Я не должна терять его из виду.
Я должна время от времени являться к нему на прием.
Но это, разумеется, и значит – поступать, как мне нравится.
Мне повезло, – улыбнулась Милли, – что мне нравится к нему ходить.
С этим миссис Стрингем была полностью согласна: она ухватилась за ситуацию, с которой, на ее взгляд, могла справиться.
– Вот это как раз и будет для меня прелестно, и я уверена, что именно этого он и хочет от меня: чтобы я помогала вам делать то, что вам нравится.
– А еще немножко для того, не так ли? – засмеялась Милли, – чтобы спасать меня от последствий.
Но, разумеется, – добавила она, – на первом месте должно быть то, что мне нравится.
– О, я думаю, вы найдете что-нибудь такое, – отвечала миссис Стрингем уже с большей отвагой. – Я думаю, такое существует, – добавила она. – Например, вот это.
То есть, я хочу сказать, что у вас есть мы.
Милли задумалась.
– Это как если бы я хотела: чтобы вам оказалось с ним просто и спокойно, а ему с вами точно так же?
Да, это пойдет мне на пользу.
Казалось, ее слова привели Сюзан Шеперд в некоторое замешательство.
– О ком именно вы говорите?
Милли озадаченно помолчала, потом ее осенило.
– Я говорю не о мистере Деншере. – Однако ее это заметно позабавило. – Впрочем, если вы будете спокойно и просто чувствовать себя и с мистером Деншером, тем лучше.
– Ах, вы имели в виду сэра Люка Стретта?
Конечно, он просто чудесный.
А знаете, – продолжала Сюзи, – кого он мне напоминает?
Доктора Баттрика из Бостона.
Милли припомнила доктора Баттрика из Бостона, но оставила его в покое после почтительной паузы.
– А что вы думаете о мистере Деншере теперь, когда вы его повидали?
Пристально глядя в глаза подруги, Сюзи представила свой ответ лишь после довольно долгих размышлений:
– Мне кажется, он очень красив.
Милли по-прежнему улыбалась, хотя вдруг заговорила тоном не очень суровой учительницы, обратившейся к ученице.
– Ну что же, на первый раз достаточно.
Я сделала, – продолжала она, – все, что хотела.
– Тогда это все, чего хотим и мы.
Вот видите – есть такая масса разных вещей.
Милли покачала головой при слове «масса»: