Эти последние слова миссис Стрингем произнесла таким тоном, что смысл, вложенный в них ею, был совершенно ясен, и миссис Лоудер не оставалось ничего иного, как показать, что она поняла.
– Чтобы она получила то, чего действительно хочет?
– Если это ей хоть как-то поможет.
Казалось, миссис Лоудер считает, что это может помочь, но теперь она на секунду отвлеклась:
– Меня это немного раздражает – я, конечно, жестока.
Но я ведь столько всего придумала!
Все же это не отменяет того факта, что мы должны поступать как порядочные люди.
– Нам надо принимать ее такой, какая она есть, – поддержала ее мысль миссис Стрингем.
– А еще нам надо принимать мистера Деншера таким, какой он есть. – Говоря это, миссис Лоудер мрачно усмехнулась. – Как жаль, что он не лучше!
– Ну, будь он лучше, – заметила ее приятельница, – ты сочла бы, что он достаточно хорош для твоей племянницы, а в таком случае Милли стала бы помехой.
Я хочу сказать, – пояснила Сюзи, – помехой тебе.
– Она и так мне помеха, хотя теперь это не имеет значения.
Но я увидела – как только вы приехали ко мне – Кейт и Милли, сидящих рядом.
Я увидела, что твоя девочка – не хочу скрывать это от тебя – поможет моей, и, раз я это говорю, – продолжала миссис Лоудер, – ты, скорее всего, сама придешь к заключению, что это отчасти было причиной, почему я встретила вас так радушно.
Так что, видишь, от чего я отказываюсь?
А я отказываюсь.
Но когда я выбираю такую линию, – продолжала она развивать свою мысль, – я делаю это красиво.
Так что – прощайте, мои планы!
Здравствуйте, миссис Деншер!
Святые небеса! – почти прорычала она.
Сюзи, сдерживая себя, с минуту помолчала.
– Даже став миссис Деншер, моя девочка останется значительной личностью.
– Да, она не может стать незначительной.
Впрочем, – заметила миссис Лоудер, – мы делим шкуру неубитого медведя.
– Мы все оставляем за скобками, – грустно согласилась ее собеседница.
– Тем не менее это интересно. – Тут миссис Лоудер пришла в голову новая мысль. – Мистера Деншера тоже незначительным не назовешь. – Это вернуло ее к вопросу, какой она уже задавала, но Сюзи не сумела на него толком ответить. – Так что ты все-таки о нем думаешь?
При этом вопросе Сюзан Шеперд, по причинам, неясным для нее самой, решила проявить некоторую осторожность.
Поэтому ее ответ прозвучал довольно общо:
– Он очень хорош.
Она встретила взгляд миссис Лоудер с той особой прямотой, к какой прибегают люди, когда бывают не вполне откровенны; это обстоятельство возымело эффект.
– Да, он хорош.
Эффект ее слов оказался также весьма заметным: они практически вернули миссис Стрингем хорошее настроение.
– А я-то думала, он тебе не нравится!
– Он не нравится мне для Кейт.
– Но ведь он не нравится тебе и для Милли!
Говоря это, миссис Стрингем поднялась на ноги, ее подруга последовала ее примеру.
– Он, милая моя, нравится мне для себя самой!
– Ну, это самый лучший выход из всего, что может быть!
– Это – единственный выход.
Мистер Деншер недостаточно хорош для моей племянницы, и он недостаточно хорош для вас обеих.
А мы здесь одна – тетка, другая – бедняжка, а третья – глупышка.
– О нет! Я – не то, не другое и не третье! – заявила Сюзи.
Но ее собеседница продолжала:
– Вот, живешь для других.
Ты, например.
Если бы я жила для себя, у меня не было бы к нему претензий.
Однако миссис Стрингем была принципиальнее:
– А я нахожу, что он хорош, независимо от того, как я живу.
Это наконец сломило миссис Лоудер.
Она мгновение помолчала, а затем выдала себя, рассмеявшись: