КРЫСОЛОВ
1
Его зовут Джон Сидней Хоуард, мы с ним члены одного и того же лондонского клуба.
В тот вечер я пришел туда ужинать около восьми, усталый после долгого дня и нескончаемых разговоров о моих взглядах на войну.
Он входил в клуб впереди меня — высокий изможденный человек лет семидесяти с несколько нетвердой походкой.
В дверях он зацепился за коврик, споткнулся и чуть не упал; швейцар подскочил и подхватил его под локоть.
Старик посмотрел на коврик и ткнул в него зонтом.
— Черт, зацепился носком, — сказал он.
— Спасибо, Питерс.
Видно, старею.
Швейцар улыбнулся.
— Многие джентльмены спотыкаются тут в последнее время, сэр.
Я только на днях говорил об этом управляющему.
— Ну, так скажите еще раз и повторяйте до тех пор, пока он не наведет порядок, — сказал старик.
— В один прекрасный день я упаду мертвый к вашим ногам.
Вам же этого не хочется, а?
— Он чуть усмехнулся.
— Совсем не хочется, сэр, — сказал швейцар.
— Надо думать.
Очень неприятно, когда такое случается в клубе.
Не хотел бы я умереть на коврике у порога.
И в уборной не хотел бы.
Помните, Питерс, как полковник Макферсон умер в уборной?
— Помню, сэр.
Это был весьма прискорбный случай.
— Да… — Старик немного помолчал.
Потом прибавил: — Да, в уборной я тоже не хочу умереть.
Так что смотрите, пускай коврик приведут в порядок.
Передайте от меня управляющему.
— Непременно, сэр.
Старик двинулся дальше.
Я ждал, пока их беседа кончится, надо было получить у швейцара письма.
Он вернулся за перегородку, подал мне мою почту в окошко, и я стал ее просматривать.
— Кто этот старик? — спросил я от нечего делать.
— Это мистер Хоуард, сэр, — ответил швейцар.
— Он, кажется, очень озабочен тем, какая именно кончина его ждет.
Швейцар не улыбнулся.
— Да, сэр.
Многие джентльмены говорят так, когда начинают стареть.
Мистер Хоуард очень много лет состоит членом нашего клуба.
— Вот как? — сказал я более почтительно.
— Не помню, чтобы я его тут встречал.
— Кажется, он провел последние месяцы за границей, сэр, — объяснил швейцар.
— А как вернулся, сильно постарел.
Боюсь, его не надолго хватит.
— В его возрасте эта проклятая война дается нелегко, — сказал я, отходя.
— Совершенно верно, сэр.
Я прошел в клуб, повесил на вешалку свой противогаз, отстегнул портупею, повесил туда же и увенчал все это фуражкой.
Потом подошел к витрине и просмотрел последнюю сводку.
Ничего особо хорошего или плохого.