— Не думаю.
Но если ей покажется трудно оставить их у себя в доме, ради меня она так или иначе их устроит.
Найдет какую-нибудь добрую женщину, которая их приютит, потому что я хочу, чтобы в Америке для них нашелся настоящий дом… вдали от всего этого, — он махнул рукой.
— А за деньгами дело не станет.
Француз помолчал, уставясь в свой стакан.
— Эта гнусная война плохое время для детей, — сказал он наконец.
— А теперь Франция разбита, и станет еще хуже.
Вы, англичане, теперь уморите нас голодом, как мы морили Германию в девятьсот восемнадцатом.
Хоуард молчал.
— И я не стану винить за это Англию, — продолжал Арвер.
— Но детям здесь будет плохо.
— Боюсь, что так, — сказал Хоуард.
— Потому-то я и хочу увезти этих детей.
Каждый должен делать, что может.
Арвер пожал плечами.
— Слава богу, у нас в доме нет детей.
Хотя… один есть.
— Он помолчал.
— Это, знаете ли, тяжелый случай.
Хоуард посмотрел вопросительно.
Хозяин налил ему еще перно.
— Один приятель из Парижа спросил, не возьму ли я на работу поляка, — сказал он.
— Дело было в декабре, как раз на рождество.
Был такой польский еврей, умел ходить за лошадьми, он бежал в Румынию, а оттуда морем в Марсель.
Ну, сами понимаете, мобилизация отняла у меня пятерых работников из восьми, и очень трудно было управляться.
Хоуард кивнул.
— Вы его взяли?
— Разумеется.
Его звали Симон Эстрейкер, и пришел он ко мне со своим сыном, мальчишке десять лет.
У Симона была и жена, но не стану расстраивать вас этой историей.
Понимаете, она попала в руки немцам.
Старик кивнул.
— Так вот, этот Эстрейкер работал тут до прошлой недели, и хорошо работал.
Он был тихий, не доставлял никаких хлопот, и сын тоже работал в конюшне.
А на прошлой неделе немцы пришли сюда и забрали отца.
— Забрали?
— Забрали в Германию, на принудительные работы.
Видите ли, мсье, он был поляк, да еще еврей.
Тут ничем нельзя было помочь.
Видно, какая-то подлая свинья в городе донесла, вот они и пришли прямо сюда и спросили про него.
Надели на него наручники, затолкали в фургон, там было еще несколько человек, и увезли.
— И его сына тоже взяли?
— Про сына не спросили, а он как раз был на выгоне, и я про него не сказал.
Незачем помогать немцам в их делах.
Но парнишку это сильно ушибло.
Еще бы, подумал Хоуард и спросил:
— Мальчик все еще у вас?
— Куда ж ему деваться?
И он толково помогает на конюшне.
Только, думаю, они скоро пронюхают о нем и явятся, и его тоже заберут.