Вошла Николь и позвала обоих на кухню ужинать.
Она уже накормила детей и уложила их, хозяйка ухитрилась устроить их всех наверху.
Взрослые поели в кухне за длинным столом, вместе с двумя работниками и черноволосым еврейского вида мальчиком; хозяйка называла его Маржан; за все время ужина он едва ли вымолвил три слова.
После ужина Арвер опять провел Хоуарда и Николь в гостиную; тут он достал домино и предложил сыграть.
Хоуард согласился.
Арвер играл невнимательно, мысли его были заняты другим.
Вскоре он вернулся к тому, что было у него на уме.
— А много детей уезжает в Америку, мсье?
Понять не могу, как это вы уверены, что их хорошо примут.
Америка очень далеко.
Их там не больно трогают наши беды.
Хоуард пожал плечами.
— Там есть щедрые люди.
Если я сумею переправить туда этих детей, они будут как дома, потому что о них позаботится моя дочь.
Но даже без нее нашлось бы немало людей, которые обеспечили бы их.
Арвер недоверчиво уставился на него.
— Это обойдется недешево — заботиться о ребенке, может быть, годы.
Не так-то легко взяться за такое ради чужого ребенка, которого совсем не знаешь.
— А там как раз за такое и берутся, — сказал старик.
— Американцы в такие дела вкладывают деньги.
Француз посмотрел на него пристально, задумчиво.
— А Маржана Эстрейкера там бы тоже обеспечили? — спросил он наконец.
— Уж наверно они не станут заботиться о еврее?
— Не думаю, чтобы это имело значение, когда речь идет о ребенке.
А для моей дочери это безусловно не имело бы значения.
Николь, сидевшая рядом, невольно встрепенулась.
— Мсье… — начала она, но старик приподнял руку, и она покорно замолчала, насторожилась.
Хоуард сказал твердо:
— Если хотите, я возьму этого мальчика с собой.
Я отошлю его в Соединенные Штаты вместе с другими детьми.
Но прежде всего мне нужна помощь, чтобы вывезти их всех отсюда.
— Жан-Анри?
— Разумеется, мсье.
Арвер поднялся, смешав рукавом забытую партию домино.
Вышел, принес еще перно, стаканы, воду и налил Хоуарду.
Предложил выпить и Николь, но она отказалась.
— Риск огромный, — сказал он упрямо.
— Подумайте, что будет с моей дочерью, если вас схватят.
— Подумайте, что будет с этим мальчиком, если его схватят, — сказал Хоуард: — Из него сделают раба, загонят в шахту и уморят непосильной работой.
Так немцы поступают с польскими детьми.
— Знаю, — сказал Арвер.
— Это меня и мучает.
— А захочет ли Маржан ехать? — сказала вдруг Николь.
— Нельзя его заставить, если он не хочет.
Он уже большой.
— Ему только десять лет, — сказал Арвер.
— Все равно, он достаточно взрослый, — возразила Николь.
— Мы не можем его взять, если он не захочет ехать.
Арвер вышел и через несколько минут вернулся с черноволосым мальчиком.
— Вот что, Маржан, — сказал он.