— Этот господин поедет в Англию, если только немцы не помешают, а из Англии дети, которые сейчас при нем, поедут в Америку.
В Америке они будут в безопасности.
Там нет немцев.
Хочешь поехать с ними?
Мальчик молчал.
Ему объяснили все еще раз.
Наконец он невнятно сказал по-французски:
— А где я буду в Америке работать?
— Сначала тебе придется ходить в школу, научиться английскому языку и американским обычаям, — сказал Хоуард.
— В школе тебя обучат какому-нибудь ремеслу, и ты сможешь зарабатывать свой хлеб.
Чем ты хочешь заниматься, когда вырастешь?
— Убивать немцев, — тотчас решительно ответил мальчик.
С минуту все молчали.
Потом заговорил Арвер:
— Ладно о немцах.
Скажи мсье, какому ремеслу ты хочешь выучиться в Америке, если он будет так добр, что возьмет тебя туда.
Опять наступило молчание.
Его нарушила Николь.
— Скажи, может быть, ты хочешь ходить за лошадьми? — мягко спросила она.
— Или покупать вещи и выгодно их продавать?
— В конце концов, подумала она, ему трудно будет преодолеть какие-то национальные черты.
— Что тебе больше нравится?
Мальчик поднял на нее глаза.
— Я хочу научиться очень далеко стрелять из ружья, — сказал он. — Тогда, если немцы на дороге, можно стрелять с холма.
И хочу научиться хорошо, прямо бросать нож.
Это лучше всего, когда темно, на узкой улице, потому что нет шума.
Арвер не без горечи улыбнулся.
— Боюсь, он производит не очень-то хорошее впечатление.
Старик промолчал.
— Когда мы едем? — спросил Маржан.
Хоуард помедлил в нерешительности.
Наверно, с этим мальчиком придется нелегко, уж очень он ожесточен, и это еще мягко сказано.
Но тут же в душе Хоуарда всколыхнулась безмерная жалость к этому ребенку.
— Так что же, хочешь ты поехать с нами? — спросил он.
Мальчик кивнул.
— Если ты с нами поедешь, ты должен забыть все это насчет немцев, — сказал старик.
— Тебе надо будет ходить в школу и учить уроки, и играть в бейсбол, и удить рыбу, как делают все мальчики.
— Я еще не могу убить немца, — серьезно ответил Маржан. — Только года через два или три, сейчас у меня еще не хватит силы.
Только если напасть, когда немец спит, я ему всадил бы вилы в живот, да и то он, пожалуй, перед смертью дотянется и прикончит меня.
А в Америке я всему научусь и вернусь, когда мне станет пятнадцать лет и я стану большой и сильный.
— В Америке можно научиться еще многому другому, — мягко сказал Хоуард.
— Я знаю, что можно многому научиться, мсье, — ответил мальчик.
— Во-первых, надо бы взяться за молодых женщин, а не за мужчин.
Если убивать женщин, они не станут рожать, и скоро не будет больше немцев.
— Ну, хватит, — оборвал Арвер.
— Ступай в кухню и сиди там, пока я не позову.
Мальчик вышел.
Арвер повернулся к Николь.
— Я в отчаянии, что он такого наговорил.
— Он слишком много выстрадал, — сказала Николь.