Оба были в грязи, ладонь девушки глубоко рассечена и кое-как перевязана.
Хоуард был поражен ее видом.
— Дорогая моя, что случилось?
Какая-то дорожная авария?
Она засмеялась не совсем естественным смехом.
— Это англичане, мсье, — сказала она.
— Был воздушный налет.
Среди дня, мы как раз были в Бресте.
И меня ранили англичане, мсье.
Поспешно подошла мадам Арвер, принесла рюмку коньяку.
Потом увела девушку на кухню.
Хоуарда оставили на лугу, он сидел и смотрел на запад.
Дети едва ли наполовину поняли, что произошло.
— Это гадкие самолеты ранили Николь, да, мсье? — сказала Шейла.
— Да, — подтвердил старик.
— Хорошие самолеты так не делают.
Девочке вполне довольно было такого объяснения.
— Наверно, это был очень, очень гадкий самолет, раз он ранил Николь.
Все с ней согласились.
— Гадкие самолеты немецкие, а хорошие — английские, — сказал Ронни.
Хоуард не стал объяснять, что тут все не так просто.
Потом из дому вышла Николь, очень бледная, с аккуратно забинтованной рукой.
Мадам Арвер увела детей на кухню ужинать.
Хоуард спросил Николь, что же с рукой.
— Пустяки, — сказала она.
— Когда падают бомбы, из окон вылетают все стекла.
Вот меня и ранило осколком.
— Я очень, очень огорчен.
Николь обернулась к нему.
— Никогда бы не поверила, что на улицах может быть столько стекла.
Прямо горы.
И пожары… всюду горят дома.
И пыль, повсюду толстый слой пыли.
— Но как вы попали под бомбежку?
— Так уж вышло.
Мы ездили на машине в Леконке, там позавтракали и повернули обратно.
Когда проезжали через Брест, Аристид решил зайти в банк, а я хотела купить зубной порошок и еще кое-что… всякую мелочь.
И пока Аристид был в банке, а я в магазине на Сиамской улице, это случилось.
— Что случилось? — спросил Хоуард.
Николь пожала плечами.
— Самолет промчался над самой крышей, совсем низко, даже видно было номер на фюзеляже, и по знакам на крыльях понятно, что это английский самолет.
Он сделал круг над гаванью и сбросил бомбы около военного порта, а потом налетел еще один, и еще… очень много.
По-моему, они бомбили немецкие суда.
Но некоторые сбрасывали бомбы не сразу, а одну за другой, и несколько штук разорвались прямо в городе.
Две бомбы попали в дома на Сиамской улице, три или четыре на улице Луи Пастера.
А когда бомба попадает в дом, он весь разваливается, мсье, только и остается куча обломков, футов пять, не выше.
И пожары, и тучи дыма, и пыль, и стекло… всюду стекло…
Короткое молчание.
— Много людей пострадало? — спросил наконец Хоуард.
— По-моему, очень много, — сказала Николь.