— И Роза не поедет?
Николь опустилась возле него на колени.
— В Америке будет славно, — ласково сказала она.
— Там по вечерам горят огни, там нет затемнения, как у нас.
Там не бросают бомбы и не стреляют в людей с самолетов.
Там можно будет есть досыта, и много вкусного, и конфеты, как было раньше у нас.
Ты станешь жить на острове Лонг-Айленд, в месте, которое называется Бухта, там у мадам Костелло большой дом.
Там есть пони, ты будешь кататься верхом, и есть собаки, с ними можно подружиться, у нас тоже так было до войны, когда хватало еды и для собак.
И ты научишься управлять парусной лодкой, и плавать, и нырять, как англичане и американцы, и удить рыбу просто для удовольствия.
И не надо будет ничего бояться, потому что в Америке нет войны.
Пьер не сводил с нее глаз.
— А вы поедете со мной в Америку?
— Нет, Пьер, — тихо сказала Николь.
— Я должна остаться здесь.
Углы его губ опустились.
— Я не хочу ехать один.
— Может быть, отец Розы захочет, чтобы она тоже поехала, — вмешался Хоуард.
— Тогда она поедет с тобой.
Ты был бы рад, правда?
— А можно, и мы с Ронни поедем, мсье Хоуард? — сказала Шейла.
— Можно, мы все поедем с Пьером?
— Я подумаю, — сказал старик.
— Может быть, ваша тетя Маргарет захочет, чтобы вы остались в Англии.
— А если не захочет, можно мы поедем с Пьером в Бухту? — спросил Ронни.
— Да, — сказал Хоуард.
— Если она захочет отослать вас из Англии, вы все вместе поедете в Бухту.
— Вот это да! — в голосе мальчика не было и следа родственных чувств.
— Хорошо бы она захотела нас отослать.
Наконец детей стало клонить ко сну; Хоуард с Николь спустились по лестнице и до ужина вышли в сад.
— Вам многое известно о доме моей дочери на Лонг-Айленде, мадемуазель, — сказал старик.
Николь улыбнулась.
— Джон мне много рассказывал, мсье.
Он ведь там бывал, правда?
Хоуард кивнул.
— Он гостил у Инид в тридцать восьмом году.
Он очень уважал ее мужа, Костелло.
— Он мне рассказал об этом как-то рано поутру, нам тогда не спалось, — сказала Николь.
— Джон любил Америку.
Он ведь был aviateur, понимаете, он любил их технику.
Не впервые старик с сомнением спросил себя, как провели они ту неделю в Париже.
— Джону поездка к сестре доставила большое удовольствие, — рассеянно сказал он.
И прибавил озабоченно: — Меня немного тревожит Пьер.
Я не собирался никого больше посылать в Америку, только его.
Николь кивнула.
— Он такая чуткая душа, этот малыш.
Сначала он будет одинок и несчастлив, но потом привыкнет.
Вот если бы и Роза могла поехать, было бы очень хорошо.
Хоуард внимательно посмотрел на девушку.
— Почему бы вам самой не поехать? — предложил он.
— Это было бы лучше всего.