Хотя бы неделю-другую?
— Конечно, — сказала Николь.
— Как только будет можно, я приеду.
Они молча ходили рядом по выгону.
Потом Николь сказала:
— Теперь о подробностях переправы.
Сегодня вечером Фоке возьмет в Леконке лодку и отправится ловить рыбу вверх по Шеналь, до самого Лефура.
В Леконке он не вернется, а завтра вечером зайдет в Аберврак выгрузить рыбу, или достать наживку, или еще под каким-нибудь предлогом.
В полночь он опять отчалит, и тогда вы уже должны быть у него в лодке, потому что он пойдет прямо в Англию.
Полночь — крайний срок, когда он может отплыть, ему надо отойти подальше от французского берега, пока еще не рассвело.
— Где это Аберврак, мадемуазель? — спросил Хоуард.
— Далеко отсюда?
Николь пожала плечами.
— Километров сорок, не больше.
За ним, в четырех милях от берега, есть городок Ланнили.
Завтра нам нужно отправиться туда.
— Много немцев в тех местах?
— Не знаю.
Аристид старается выяснить, какая там обстановка, и что-нибудь для нас придумать.
По выгону к дому шел Маржан.
Хоуард его окликнул; мальчик помялся, потом неуверенно подошел.
— Завтра мы отсюда уезжаем, Маржан, — сказал Хоуард.
— Ты не раздумал, хочешь поехать с нами?
— В Америку?
— Сначала мы постараемся уехать в Англию.
Если это удастся, я отошлю тебя в Америку вместе с Пьером и Виллемом, и ты будешь жить у моей дочери, пока не кончится война.
Хочешь?
— Если я останусь у мсье Арвера, немцы найдут меня и заберут, — сказал мальчик на своем ломаном французском.
— И тогда они меня тоже убьют, они убили маму, убьют отца, потому что мы евреи.
Хорошо бы мне поехать с вами.
— Слушай внимательно, Маржан, — сказал старик.
— Я не знаю, можно ли мне тебя взять.
Может быть, по дороге к побережью мы встретимся с немцами; может быть, нам придется быть среди них, даже получать еду из их походной кухни.
Если ты покажешь, что ненавидишь их, нас всех арестуют.
Боюсь, не опасно ли тебя взять, вдруг это повредит Розе и Ронни, и Шейле, и Виллему, и маленькому Пьеру.
— Я вас не подведу, — сказал мальчик.
— Сейчас мне лучше уехать в Америку, и я хочу уехать.
Сейчас я сумею убить немца, только если очень повезет… даже если подползти к нему в темноте и зарезать острым ножом, меня схватят и убьют.
А через несколько лет я смогу убивать их сотнями, потихоньку, на темных улицах.
Так уж лучше подождать и научиться все делать как надо.
Хоуарду стало тошно.
— Сумеешь ты держать себя в руках, если рядом будут немцы? — спросил он.
— Я могу ждать годы, мсье, пока придет мое время, — сказал мальчик.
— Слушай, Маржан, — вмешалась Николь.
— Понятно тебе, о чем говорит мсье?
Если тебя схватят немцы, всех этих малышей, мальчиков и девочек, тоже схватят, и немцы сделают с ними то же, что и с тобой.
С твоей стороны нечестно навлечь на них такое несчастье.
— Не бойтесь, — ответил Маржан.
— Если вы меня возьмете, я буду тихий, и послушный, и вежливый.
Надо все время хорошо себя вести, тогда они ничего не заподозрят.