Она покачала головой.
— Нет, мсье.
Некоторое время шли молча.
Наконец Хоуард сказал:
— Не могу выразить, как я вам благодарен за все, что вы для нас сделали.
— Для меня сделано больше, — сказала Николь.
— То есть как? — удивился старик.
— Когда вы к нам пришли, мне было очень, очень плохо.
Даже не знаю, как вам объяснить.
И опять шли молча под палящим солнцем.
Потом Николь сказала просто: — Я очень любила Джона.
Больше всего на свете я хотела быть англичанкой, и так бы и вышло, если бы не война.
Потому что мы решили пожениться.
Вы бы очень рассердились?
Хоуард покачал головой.
— Я был бы вам рад.
Вы разве не знаете?
— Теперь знаю.
А тогда я вас ужасно боялась.
Мы бы успели обвенчаться, но я была очень глупая и все тянула.
— Короткое молчание.
— А потом Джон… Джона убили.
Да и все с тех пор пошло плохо.
Немцы заставили нас отступить, бельгийцы сложили оружие, и англичане бежали из Дюнкерка и оставили Францию сражаться в одиночестве.
Потом все газеты и радио стали говорить гадости об англичанах, что они предатели, что они никогда и не думали сражаться заодно с нами.
Это ужасно, мсье.
— И вы поверили? — негромко спросил старик.
— Вы не представляете, как я была несчастна, — сказала Николь.
— А теперь?
Вы все еще этому верите?
— Я верю, что мне нечего стыдиться моей любви к Джону, — был ответ.
— Я думаю, если бы мы поженились и я стала бы англичанкой, я была бы счастлива до самой смерти… Эта мысль очень дорога мне, мсье.
Долгое время она была омрачена, отравлена сомнениями.
Теперь мне опять это ясно, я вернула то, что утратила.
И уже никогда не потеряю.
Они одолели небольшой подъем и вышли к реке; она огибала кучку домов, — это и был Аберврак, — и среди зубчатых скалистых берегов текла дальше, к морю.
— Вот он, Аберврак, — сказала девушка.
— Ваши странствия подходят к концу, мсье Хоуард.
Потом они долго вели лошадь молча — по дороге к самой воде и дальше, вдоль берега, мимо цементной фабрики, мимо крошечной деревушки, мимо спасательной станции и маленькой пристани.
У пристани стоял немецкий торпедный катер, по-видимому, с неисправными двигателями: средняя часть палубы была снята и лежала на пристани возле грузовика — походной мастерской; вокруг хлопотали люди в комбинезонах.
По пристани слонялись несколько немецких солдат, курили и наблюдали за работой.
Путники миновали кабачок и снова вышли в поле.
Потом дорога, окаймленная густым шиповником, пошла в гору и привела их к маленькой ферме Лудеака.
У ворот их встретил крестьянин в рыжей парусиновой куртке.
— От Кентена, — сказал Хоуард.
Тот кивнул и указал на навозную кучу во дворе.
— Свалите это сюда и уходите поскорей.
Желаю удачи, только нельзя вам задерживаться.
— Мы прекрасно это понимаем.
Он сразу ушел в дом, больше они его не видели.