Остался еще один матрас.
— Это для вас, — сказал Хоуард.
— Я сегодня спать не буду.
Николь покачала головой.
— Я тоже.
Полчаса они сидели бок о бок, прислонясь к стене, и смотрели на зарешеченное окно.
В комнате стало уже почти темно; снаружи в звездном свете и последних отблесках заката смутно виднелась гавань.
Было еще совсем тепло.
— Утром нас допросят, — сказала Николь.
— Что нам говорить?
— Мы можем говорить только одно.
Чистую правду.
С минуту она раздумывала.
— Нельзя впутывать ни Арвера, ни Лудеака, ни Кентена, мы должны всеми силами этого избежать.
Хоуард согласился.
— Они спросят, где я взял этот костюм.
Можете вы сказать, что это вы мне дали?
— Да, хорошо, — кивнула Николь.
— И скажу, что прежде знала Фоке и сама с ним договорилась.
Молодой француз уже засыпал; Николь подошла и несколько минут серьезно что-то ему говорила.
Он пробурчал согласие; девушка вернулась к Хоуарду и снова села.
— Еще одно, — сказал он.
— Насчет Маржана.
Не сказать ли, что я подобрал его на дороге?
Николь кивнула.
— На дороге в Шартр.
Я ему объясню.
— Может быть, все и обойдется, лишь бы не устроили перекрестный допрос детям, — с сомнением сказал Хоуард.
Потом они долго сидели молча.
Наконец Николь тихонько пошевелилась рядом со стариком, пытаясь сесть поудобнее.
— Прилягте, Николь, — сказал он.
— Вам надо хоть немного поспать.
— Не хочу я спать, мсье, — возразила она.
— Право, мне куда приятнее вот так посидеть.
— Я о многом думал, — сказал Хоуард.
— Я тоже.
Он повернулся к ней в темноте.
— Я бесконечно жалею, что навлек на вас такую беду, — тихо сказал он.
— Я очень хотел этого избежать, и я думал, все обойдется.
Николь пожала плечами.
— Это неважно.
— Она запнулась.
— Я думала совсем о другом.
— О чем же? — спросил старик.
— Когда вы знакомили нас с Фоке, вы сказали, что я ваша невестка.
— Надо ж было что-то сказать, — заметил Хоуард.
— И ведь это очень недалеко от истины.
— В тусклом свете он посмотрел ей в глаза, чуть улыбнулся.
— Разве не правда?
— Вот как вы обо мне думаете?