— Да, — сказал он просто.
В узилище воцарилось долгое молчание.
Кто-то из детей, вероятно Биллем, беспокойно ворочался и хныкал во сне; за стеной по пыльной дороге взад и вперед шагал часовой.
— Мы совершили ошибку… большую ошибку, — сказала наконец Николь.
И повернулась к старику.
— Правда, я и не думала делать ничего плохого, когда поехала в Париж, и Джон не думал.
У нас ничего такого и в мыслях не было.
Пожалуйста, не думайте, он ни в чем не виноват.
Никто не виноват, ни я, ни он.
Да тогда это вовсе и не казалось ошибкой.
Его мысли перенеслись на полвека назад.
— Я знаю, — сказал он.
— Так уж оно бывает.
Но ведь вы ни о чем не жалеете, правда?
Николь не ответила, но продолжала более свободно:
— Джон был очень, очень упрямый, мсье.
Мы условились, что я покажу ему Париж, для этого я и приехала.
А когда мы встретились, он вовсе не интересовался ни церквами, ни музеями, ни картинными галереями.
— В ее голосе как будто проскользнула улыбка.
— Он интересовался только мною.
— Вполне естественно, — сказал старик.
Что еще оставалось сказать?
— Поверьте, мне было очень неловко, я просто не знала, как быть.
— Ну, под конец вы составили себе мнение на этот счет, — засмеялся Хоуард.
— Тут нет ничего смешного, мсье, — с упреком сказала Николь.
— Вы совсем как Джон.
Он тоже всегда смеялся над такими вещами.
— Скажите мне одно, Николь.
Просил он вас выйти за него замуж?
— Он хотел, чтобы мы поженились в Париже, прежде чем он вернется в Англию, — ответила Николь.
— Он сказал, что по английским законам это можно.
— Почему же вы не обвенчались? — удивился Хоуард.
Она минуту помолчала.
— Я боялась вас, мсье.
— Меня?!
Она кивнула.
— Ужасно боялась.
Теперь это звучит очень глупо, но это правда.
Хоуард силился понять.
— Что же вас пугало?
— Подумайте сами.
Ваш сын в Париже вдруг взял и женился и привел в дом иностранку.
Вы бы подумали, что он в чужом городе потерял голову, с молодыми людьми иногда так бывает.
Что он попался в сети дурной женщине и это несчастный брак.
Не представляю, как вы могли бы думать по-другому.
— Если бы я и подумал так сначала, я не долго бы так думал, — сказал Хоуард.
— Теперь я это знаю.
И Джон мне так говорил.
Но я боялась.
Я сказала Джону, что для всех будет лучше, если мы будем чуточку благоразумнее, понимаете.