— Некоторые английские джентльмены еще путешествуют по Франции.
— Короткая пауза.
— Ницца и Монте-Карло, — продолжал он.
— Надеюсь, вы очень приятно провели время.
Старик молчал.
Бессмысленно отвечать на насмешки.
Офицер повернулся к Николь.
— Вы француженка, — сказал он зло, напористо.
— Вы помогали этому человеку тайно действовать против вашей страны.
Вы предаете дело перемирия.
За это вас следует расстрелять.
Ошеломленная девушка безмолвно смотрела на него.
— Незачем ее запугивать, — сказал Хоуард.
— Мы готовы сказать вам правду.
— Знаю я вашу английскую правду, — возразил гестаповец.
— Я доберусь до своей правды, хотя бы пришлось эту особу сечь хлыстом, пока на ней живого места не останется, и сорвать все ногти.
— Что именно вы хотите знать? — негромко спросил Хоуард.
— Я хочу знать, каким образом вы ее заставили помогать вам в вашей работе.
Тут старика тихонько, но настойчиво потянули за рукав.
Он опустил глаза, и Шейла шепотом потребовала внимания.
— Сейчас, — мягко сказал он.
— Подожди немножко.
— Я не могу ждать, — был ответ.
— Мне надо сейчас.
Старик обратился к гестаповцу.
— Тут есть маленькое неотложное дело, — сказал он кротко.
И указал на Розу.
— Можно ей вывести отсюда на минуту эту малышку?
Они сейчас вернутся.
Молодой танкист широко улыбнулся; даже черты гестаповца чуть смягчились.
Лейтенант сказал два слова караульному, тот выслушал, стоя навытяжку, и вывел девочек из комнаты.
— Я отвечу вам так подробно, как только могу, — сказал Хоуард.
— Никакой работы во Франции у меня не было, просто я пытался вернуться в Англию с этими детьми.
Что до этой девушки, то она была большим другом моего погибшего сына.
Мы с нею были знакомы и раньше.
— Это правда, — сказала Николь.
— Когда всякое сообщение с Англией прервалось, мсье Хоуард пришел к нам в Шартр.
А Фоке я знаю с детства.
Мы просили его доставить мсье и детей в Англию на лодке, но он не согласился, потому что это запрещено.
Хоуард стоял молча и только восхищался девушкой.
Если ей поверят, она полностью выгородит Фоке.
Офицер язвительно усмехнулся.
— Не сомневаюсь, что мистер Хоуард желал вернуться в Англию, — сухо сказал он.
— Здесь становится слишком жарко для субъектов его сорта.
— И вдруг резко бросил: — Чарентона мы поймали.
Завтра его расстреляют.
Короткое молчание.
Немец так и впился глазами в арестованных, пронизывал взглядом то старика, то Николь.
Девушка в недоумении наморщила лоб.
Молодой танкист с бесстрастным лицом чертил что-то на промокашке.