Наконец Хоуард сказал:
— Боюсь, я не совсем понимаю, о чем вы говорите.
Я не знаю никакого Чарентона.
— Вот как, — сказал немец.
— И конечно, вы не знаете вашего майора Кокрейна, и комнаты номер двести двенадцать на втором этаже вашего Военного министерства на Уайтхолле.
Старик ощутил на себе испытующие взгляды всех присутствующих.
— Я никогда не бывал в Военном министерстве, — сказал он, — и понятия не имею, что там за комнаты.
Я был знаком с одним майором по фамилии Кокрейн, у него был дом возле Тотна, но тот Кокрейн умер в двадцать четвертом году.
Ни с какими другими Кокрейнами я не знаком.
Офицер гестапо хмуро усмехнулся.
— И вы думаете, я вам поверю?
— Да, так я думаю, — сказал старик.
— Потому что это правда.
— Позвольте мне сказать два слова, — вмешалась Николь.
— Право же, здесь недоразумение.
Мсье Хоуард приехал во Францию прямо с Юры, остановился только у нас в Шартре.
Он и сам вам скажет.
— Совершенно верно, — сказал Хоуард.
— Если угодно, я вам расскажу, как я оказался во Франции.
Немецкий офицер демонстративно посмотрел на свои ручные часы и с наглым скучающим видом откинулся на спинку стула.
— Можете, — сказал он равнодушно.
— Даю вам три минуты.
Николь тронула Хоуарда за локоть.
— И расскажите, кто все эти дети и откуда они, — настойчиво сказала она.
Старик чуть помолчал, собираясь с мыслями.
Не по силам было ему, в его годы, втиснуть все, что с ним случилось, в три минуты; мысль его работала слишком медленно.
— Я приехал во Францию из Англии в середине апреля, — начал он.
— Ночь или две провел в Париже, потом поехал дальше и переночевал в Дижоне.
Видите ли, я направлялся в Сидотон, это такое место на Юре, хотел немножко отдохнуть и половить рыбу.
Гестаповец внезапно выпрямился, будто его подкинуло током.
— Какую рыбу? — рявкнул он.
— Отвечайте, живо!
Хоуард изумленно посмотрел на него.
— Голубую форель, — сказал он.
— Иногда попадается хариус, но это редкость.
— И какой снастью их ловят? Живо!
Старик смотрел на него в замешательстве, не зная, с чего начать.
— Да вот, — сказал он, — нужна девятифутовая леса, но течение обычно очень сильное, так что «три икс» вполне достаточно.
Конечно, муха натуральная, вы понимаете.
Немца словно отпустило.
— А какую муху вы берете?
Ну, об этом поговорить было даже приятно.
— Да вот, — с удовольствием начал объяснять старик, — лучше всего форель ловится на «темную оливку» или на «большую синюю».
Две или три я поймал на наживку, которая называется «дикий петух», но…
Гестаповец перебил его.
— Врите дальше, — грубо сказал он.
— Некогда мне слушать про ваши рыболовные подвиги.
И Хоуард углубился в свою повесть, сжимая ее как только мог.
Оба немецких офицера слушали все внимательней и все недоверчивей.
Минут через десять старик добрался до конца.