Если бы вы хотели вернуться в Англию, вы бы уехали.
— Эти дети на моем попечении, — сказал старик.
— Я не мог уехать.
— Ложь… ложь… ложь…
Гестаповец хотел еще что-то сказать, но сдержался.
Молодой танкист нагнулся к нему и опять почтительно что-то прошептал.
Майор Диссен откинулся на спинку стула.
— Итак, — сказал он, — вы отвергаете нашу доброту и не желаете говорить.
Воля ваша.
Еще до вечера вы станете откровеннее, мистер англичанин; но к тому времени вам выколют глаза и вы будете корчиться от боли.
Это будет недурная забава для моих людей.
Мадемуазель тоже на это полюбуется, и детки тоже.
В канцелярии стало очень тихо.
— Сейчас вас уведут, — сказал гестаповец.
— Я пришлю за вами, когда мои люди приготовятся начать.
— Он подался вперед.
— Вот слушайте, что мы хотим знать, и будете знать, о чем надо говорить, даже когда станете слепы и глухи.
Мы знаем, что вы шпион, шатались по стране переодетый, а эта женщина и дети служили для вас ширмой.
Мы знаем, что вы действовали заодно с Чарентоном, об этом можете и не говорить.
Мы знаем, что один из вас, либо вы, либо Чарентон, сообщил в Англию, что фюрер посетит корабли в Бресте, это вы тогда вызвали налет авиации.
— Он перевел дух.
— Но вот чего мы не знаем и что вы сегодня нам скажете: каким образом сведения попадали в Англию, к этому майору Кокрейну, — он ехидно скривил губу, — который, если верить вашей басне, умер в двадцать четвертом году.
Вот о чем вы расскажете, мистер англичанин.
И как только это будет сказано, боль прекратится.
Помните об этом.
Он махнул фельдфебелю.
— Уведите.
Их вытолкали из комнаты.
Хоуард двигался как в тумане; невозможно поверить, что с ним случилось такое.
О подобных историях он читал, но как-то не очень верил.
Предполагалось, что так поступают с евреями в концентрационных лагерях.
Нет, не может быть… неправда.
Фоке отделили от них и куда-то увели.
Хоуарда и Николь втолкнули в камеру под лестницей, с зарешеченными окнами; дверь захлопнулась.
— Мы здесь будем обедать, мадемуазель? — спросил Пьер.
— Да, наверно, Пьер, — глухо проговорила Николь.
— А что у нас будет на обед? — спросил Ронни.
Николь обняла его за плечи.
— Не знаю, — машинально сказала она.
— Увидим, когда принесут.
Теперь пойди поиграй с Розой.
Мне надо поговорить с мсье Хоуардом.
И обернулась к старику:
— Все очень плохо.
Мы впутались в какую-то чудовищную историю.
Он кивнул.
— Как видно, все дело в том воздушном налете на Брест.
Вот когда вам поранило руку.
— В магазинах тогда говорили, что в Брест приехал Адольф Гитлер, — сказала Николь. — Но мы не приняли это всерьез.
Столько ходит слухов, столько пустой болтовни.