Мне крышка, — сказал Чарентон.
— Насчет меня им все ясно.
Хоуард не верил своим ушам.
Казалось, перед ним разыгрывается какой-то спектакль.
— По-видимому, оба мы в трудном положении, — сказал он наконец.
— Может быть, ваше тяжелее… не знаю.
Но вы можете оказать мне одну услугу.
— Он огляделся по сторонам.
— Если бы достать лист бумаги и карандаш, я переписал бы свое завещание.
Вы его засвидетельствуете?
Чарентон покачал головой.
— Здесь ничего нельзя писать без разрешения немцев, они просто отберут написанное.
И ни один документ с моей подписью не дойдет, до Англии.
Придется вам найти другого свидетеля, мистер Хоуард.
— Понимаю, — вздохнул старик, потом сказал: — Если я выберусь отсюда, а вы нет, может быть, я сумею для вас что-нибудь сделать?
Выполнить какое-нибудь поручение?
Чарентон усмехнулся.
— Никаких поручений, — отрезал он.
— Неужели я ничего не могу сделать?
Молодой человек быстро взглянул на него.
— Вы знаете Оксфорд?
— Прекрасно знаю, — сказал Хоуард.
— Вы там бывали?
Чарентон кивнул.
— Я был в Ориеле.
Это вверх по реке, мы туда часто ходили, там запруда, мостик, а рядом старая-престарая гостиница, серый каменный дом.
Все время журчит вода, и рыба скользит в прозрачной глубине, и цветы, повсюду цветы.
— Вы имеете в виду гостиницу
«У форели» в Годстау?
— Да… «У форели».
Вы знаете это место?
— Конечно, прекрасно знаю.
По крайней мере, знал сорок лет назад.
— Побывайте там как-нибудь в жаркий летний день, — сказал Чарентон.
— Посидите на низкой каменной ограде, поглядите на рыбу в пруду и выпейте за меня кружку пива.
— Если я вернусь в Англию, я это сделаю, — сказал Хоуард.
И опять оглядел убогую, безвкусную обстановку с претензией на роскошь.
— Но может быть, я могу кому-нибудь что-то от вас передать?
Чарентон покачал головой.
— Нет у меня никаких поручений.
А если бы и были, я не передал бы их через вас.
В комнате почти наверняка есть микрофон, и Диссен подслушивает каждое наше слово.
Потому они и свели нас тут.
— Он огляделся.
— Микрофон, вероятно, за одной из этих картин.
— Вы уверены?
— Безусловно.
— Он повысил голос и заговорил по-немецки: — Вы зря теряете время, майор Диссен.
Этот человек понятия не имеет о моих делах.
— И, чуть помолчав, продолжал: — Но вот что я вам скажу: в один прекрасный день придут англичане и американцы, и вы будете в их власти.