— Если и так, все равно я не могу сказать ничего ценного для вас, потому что я ничего не знаю, — возразил старик.
Диссен опять повернулся к окну.
— У вас не так уж много времени, — сказал он.
— Минута или две, не больше.
Одумайтесь, пока не поздно.
Хоуард посмотрел в сад.
Чарентона поставили спиной к стене, перед сливовым деревом.
Руки его теперь были связаны за спиной, и фельдфебель завязывал ему глаза красным бумажным платком.
— Никто никогда не узнает, — сказал гестаповец.
— У вас еще есть время его спасти.
— Я не могу спасти его таким образом, — сказал старик.
— Я ровно ничего не знаю.
Но то, что вы делаете, дурно, безнравственно.
И в конце концов вы на этом ничего не выгадаете.
Гестаповец круто обернулся к нему.
Приблизил лицо чуть не вплотную к лицу старика.
— Он дал вам поручения, — сказал свирепо.
— Воображаете, что вы большой ловкач, но меня не проведешь.
«У форели»… пиво… цветы… рыба!
За дурака меня считаете?
Что все это значит?
— Именно то, что он сказал, — ответил Хоуард.
— Этот уголок ему очень мил.
Вот и все.
Немец угрюмо отстранился.
— Не верю, — процедил он сквозь зубы.
В саду фельдфебель оставил молодого человека у стены.
Шестеро солдат выстроились в ряд напротив него, шагов за десять.
Офицер подал команду, щелкнули затворы.
— Я не намерен больше тянуть, — сказал Диссен.
— Итак, вам нечего сказать, чтобы спасти ему жизнь?
Старик покачал головой.
Офицер в саду поднял голову и посмотрел на окно.
Диссен махнул рукой.
Офицер повернулся, выпрямился и резко выкрикнул команду.
Раздался неровный залп.
Человек у сливового дерева обмяк, упал наземь, тело дернулось раза два и застыло неподвижно.
Старик отвернулся, еле одолевая дурноту.
Диссен отошел на середину комнаты.
Часовой по-прежнему бесстрастно стоял у двери.
— Не знаю, верить ли вашей басне, — хмуро сказал наконец Диссен.
— Если вы шпион, то, во всяком случае, очень ловкий.
— Я не шпион.
— Тогда что вы делали во Франции?
Зачем шатались повсюду, переодетый французским крестьянином?
— Я уже вам говорил Много раз, — устало сказал старик.
— Я старался вывезти детей в Англию, отправить их к родным или в Америку.
— Ложь, ложь! — взорвался немец.
— Вечно та же ложь!
Все вы, англичане, одинаковы!