— Что они надеются этим выиграть?
— Не знаю, — сказал Хоуард.
— Сегодня утром я на минуту подумал: быть может, они нас выпустят… по крайней мере, дадут детям уехать в Англию.
Но и в этом случае незачем ставить для нас кресла в тени.
— Это ловушка, — негромко сказала Николь.
— Им что-то от нас нужно, вот они и стараются угодить.
Он кивнул.
— А все же здесь приятнее, чем в той комнате, — сказал он.
Маржан, маленький поляк, тоже заподозрил неладное.
Он сел в сторонке на траву и угрюмо молчал; с тех пор как их арестовали, он, кажется, не вымолвил ни слова.
Розе тоже явно было не по себе; она бродила взад и вперед, разглядывала высокую ограду, будто надеялась найти лазейку для бегства.
Младшие дети оставались беззаботны; Ронни, Пьер, Биллем и Шейла то бегали по саду и затевали какую-нибудь игру, то останавливались, сунув палец в рот, и разглядывали немца-часового.
Вскоре, оглянувшись на старика, Николь увидела, что он уснул в кресле.
Весь день они провели в саду, возвращались в свою тюрьму только чтобы поесть.
Обед и ужин, так же как утренний кофе, им принес под конвоем тот же молчаливый маленький официант; это была хорошая, сытная еда, отлично приготовленная и заманчиво поданная.
После ужина солдаты вынесли стол и стулья и знаками показали, что пленники могут разложить свои постели.
Они так и сделали и уложили детей спать.
Немного погодя Николь и Хоуард тоже легли.
Старик поспал какой-нибудь час, и вдруг дверь распахнул немецкий солдат.
Наклонился и потряс Хоуарда за плечо.
— Kommen Sie, — сказал он.
— Schnell, zur Gestapo.
Хоуард устало поднялся, в темноте натянул куртку, надел башмаки.
Со своей постели Николь сказала:
— Что такое?
Можно мне тоже пойти?
— Не думаю, дорогая, — ответил он.
— Им нужен я.
— Нашли время! — возмутилась Николь.
Солдат сделал нетерпеливое движение.
— Не волнуйтесь, — сказал девушке Хоуард.
— Должно быть, опять допрос.
Его вывели, и дверь за ним закрылась.
Николь встала, надела платье и села ждать в темноте, на своем матрасе, среди спящих детей, полная недобрых предчувствий.
Хоуарда привели в комнату, где их допрашивали в первый раз.
За столом сидел офицер гестапо, майор Диссен.
Перед ним на столе недопитая чашка кофе, комната полна сигарного дыма.
Солдат, приведший Хоуарда, деревянно отсалютовал.
Офицер что-то коротко сказал ему, тот вышел и закрыл за собой дверь.
Старик остался наедине с майором Диссеном.
Он взглянул на стенные часы.
Было немного за полночь.
Окна завешены одеялами — затемнение.
Но вот немец поднял голову и посмотрел на старика, стоящего у стены.
— So, — сказал он.
— Опять этот англичанин.
Он открыл ящик, достал большой автоматический пистолет.
Вынул обойму, осмотрел, вставил на место и щелкнул затвором.
И положил заряженный пистолет перед собой на бювар.
— Мы одни, — сказал он.