Молчание.
Потом Диссен сказал: — Не воображайте, будто я сомневаюсь в исходе войны.
Мы покорим Англию, как покорили Францию, вам против нас не устоять.
Но еще много лет будет война с вашими доминионами, и, пока она не кончится, Детям будет голодно — что здесь, что в Германии.
Маленькой Анне лучше жить в нейтральной стране.
Хоуард кивнул.
— Хорошо. Если вы хотите ее отослать, пускай едет с моими детьми.
Гестаповец впился в него взглядом.
— Не пробуйте меня надуть.
Помните, у нас останется мадемуазель Ружерон.
Она может вернуться в Шартр и жить с матерью, но пока я не получу от моего брата Руперта телеграмму, что маленькую Анну благополучно доставили ему, мы с этой мадемуазель глаз не спустим.
— Она будет заложницей? — тихо спросил старик.
— Она будет заложницей.
— Немец посмотрел вызывающе.
— И еще одно.
Если вы проболтаетесь, вашей молодой леди не миновать концлагеря.
Не вздумайте распускать обо мне всякое вранье, как только доберетесь до Англии.
Запомните, это даром не пройдет.
Хоуард поспешно соображал.
— Тут есть и другая сторона, — сказал он.
— Если у мадемуазель Ружерон будут неприятности с гестапо и я услышу об этом в Англии, вся история попадет в английские газеты и будет передана по радио на немецком языке с упоминанием вашего имени.
Диссен рассвирепел:
— Вы смеете мне угрожать?
Старик слабо улыбнулся.
— Не стоит говорить об угрозах, — сказал он.
— Мы зависим друг от друга, и я хочу с вами условиться.
Я возьму вашу девочку, и она благополучно доедет в Уайтфоллс, даже если мне придется отправить ее через океан лайнером.
А вы позаботьтесь о мадемуазель Ружерон и смотрите, чтобы с ней не случилось ничего плохого.
Такой уговор подходит нам обоим, и мы сможем расстаться друзьями.
Немец долго, пристально смотрел на него.
— So, — сказал он наконец.
— Вы ловкач, мистер англичанин.
Вы добились всего, чего хотели.
— Так же, как и вы, — сказал старик.
Немец отложил пистолет и взял листок бумаги.
— Какой ваш адрес в Англии?
Я пришлю за вами в августе, когда мы будем в Лондоне.
Они обсудили все до мелочей.
Четверть часа спустя майор Диссен поднялся из-за стола.
— Ни слова об этом никому, — повторил он.
— Завтра вечером вы отсюда уедете.
Хоуард покачал головой.
— Я не скажу ни слова.
Но я хочу, чтобы вы поняли одно.
Я все равно охотно взял бы вашу девочку.
Мне и в голову не приходило отказаться.
— Это хорошо, — сказал гестаповец.
— Откажись вы, я пристрелил бы вас на месте.
Было бы слишком опасно выпустить вас из этой комнаты живым.
Он сухо поклонился.