Следующий день, как и накануне, провели в саду.
Детям делать было нечего, они заскучали, маялись, и Николь почти все время старалась их как-нибудь занять, а Хоуард дремал в кресле под деревом.
День проходил медленно.
В шесть часов подали ужин; потом все тот же официант убрал со стола.
Николь с Хоуардом начали готовить постели для детей.
Ефрейтор остановил их; не без труда он дал им понять, что они отсюда уедут.
Хоуард спросил, куда уедут.
Немец пожал плечами.
— Nach Paris? — сказал он неуверенно.
Он явно ничего не знал.
Полчаса спустя их вывели и посадили в крытый фургон.
С ними сели двое немецких солдат, и машина тронулась.
Старик пробовал расспросить солдат, куда их везут, но те отмалчивались.
Немного погодя из их разговоров между собой Хоуард уловил, что солдаты получили отпуск и направляются в Париж; видимо, заодно им поручено в дороге охранять арестованных.
Похоже, что слух о Париже верен.
Понизив голос, старик обсуждал все это с Николь, а машина, покачиваясь, увозила их от побережья в глубь страны, и теплый вечерний ветерок колыхал листву деревьев по обе стороны дороги.
Потом подкатили к окраине какого-то города.
Николь выглянула из окошка.
И чуть погодя сказала: — Это Брест.
Я знаю эту улицу.
— Брест, — кратко подтвердил один из немцев.
Подъехали к вокзалу; пленников вывели из машины.
Один страж остался при них, другой пошел к железнодорожному начальству; французы-пассажиры с любопытством разглядывали необычную компанию.
Потом их провели за барьер, и они вместе со своими страхами оказались в вагоне третьего класса, в поезде, который, по-видимому, шел на Париж.
— А в этом поезде мы будем спать, мистер Хоуард? — спросил Ронни.
Старик терпеливо улыбнулся.
— Тогда я имел в виду не этот поезд, но, может быть, нам и придется здесь спать, — сказал он.
— И у нас будут маленькие кровати?
Помните, вы говорили?
— Не знаю.
Увидим.
— Мне хочется пить, — сказала Роза.
— Можно мне апельсин?
На платформе продавали апельсины.
Денег у Хоуарда не было.
Он объяснил одному из солдат, чего хочет девочка, тот вышел из вагона и купил для всех апельсины.
Через минуту все они сосали апельсины, и еще вопрос, кто при этом чмокал громче, дети или солдаты.
В восемь часов поезд тронулся.
Он шел медленно, останавливался на каждой маленькой станции.
В восемь двадцать он остановился в местечке под названием Ланиссан, тут всего-то было два домика да ферма.
Вдруг Николь, смотревшая в окно, обернулась к Хоуарду.
— Смотрите! — сказала она.
— Вот майор Диссен.
Офицер гестапо, щеголеватый, подтянутый, в черном мундире и черных походных сапогах, подошел к двери их вагона и открыл ее.
Солдаты вскочили и вытянулись.
Он что-то властно сказал им по-немецки.
Потом обратился к Хоуарду.
— Выходите, — сказал он.
— Вы не поедете дальше этим поездом.
Николь и Хоуард вывели детей на платформу.