Тогда машина останавливалась, часовой подходил и заглядывал в кабину.
При виде гестаповского мундира он поспешно отступал и вскидывал руку в нацистском приветствии.
Так было раза три.
— Куда мы едем? — спросил наконец Хоуард.
— В Аберврак, — ответил Диссен.
— Ваш рыбак уже там.
— В гавани есть охрана, — помедлив, сказал старик.
— Сегодня ночью нет никакой охраны. Это улажено.
Вы что, дураком меня считаете?
Хоуард промолчал.
В десять часов, в наступившей темноте, плавно подкатили к Абервракской пристани.
Машина бесшумно остановилась, и мотор тотчас был выключен.
Гестаповец вышел, чуть постоял озираясь.
Вокруг было спокойно и тихо.
Диссен вернулся к автомобилю.
— Выходите, живо.
И не давайте детям болтать.
Детям помогли вылезти из машины.
— Да смотрите, без фокусов, — обратился Диссен к Николь.
— Вы остаетесь со мной.
Только попытайтесь удрать с ними, и я вас всех перестреляю.
Николь вскинула голову.
— Можете не хвататься за оружие, — сказала она.
— Я не попытаюсь удрать.
Немец не ответил, но вытащил свой большой пистолет-автомат из кобуры.
И в полутьме неслышными шагами двинулся по пристани; Хоуард и Николь мгновенье поколебались, потом вместе с детьми пошли следом; шофер в черном замыкал шествие.
В конце причала, у самой воды, Диссен обернулся.
— Скорее, — позвал он негромко.
На воде, у спущенных сходней, покачивалась лодка.
Мачта и снасти отчетливо чернели на фоне звездного неба; ночь была очень тихая.
Они подошли вплотную и увидели полупалубный рыбачий бот.
Кроме Диссена, тут были еще двое.
Один, что стоял на пристани, в хорошо знакомой им черной форме.
Другой стоял в лодке, удерживая ее у пристани при помощи троса, пропущенного через кольцо.
— Влезайте, живо, — сказал Диссен.
— Я хочу видеть, как вы отчалите.
— И по-французски обратился к Фоке: — Не включай мотор, пока не пройдешь Ле Трепье.
Я не желаю переполошить всю округу.
Молодой рыбак кивнул.
— Мотор сейчас ни к чему, — сказал он на мягком бретонском наречии.
— Ветерок попутный, и отливом нас отсюда вынесет.
Семерых детей по одному спустили в лодку.
— Теперь вы, — сказал немец Хоуарду.
— Не забывайте, как вести себя в Англии.
Скоро я буду в Лондоне и пришлю за вами.
В сентябре.
Старик повернулся к Николь.
— Вот и расстаемся, дорогая моя.
— Он помедлил.
— Я не думаю, что в сентябре война уже кончится.