— Правду сказать, потому я к вам и пришел, — сказал он.
— Должно быть, нам придется трудно, пока война не кончится.
Если союзники победят, то победят только применив блокаду.
В странах, занятых немцами, будет довольно голодно.
— Да, наверно. — Хоуард смотрел на Кэвено с удивлением.
Не думал он, что в этом рыжем человечке столько спокойного мужества.
— Но вот дети… — виновато сказал тот.
— Мы подумали… Фелисити пришла мысль… Вы не могли бы взять их с собой в Англию?
— И продолжал торопливо, прежде чем Хоуард успел вставить хоть слово: — Надо только отвезти их к моей сестре в Оксфорд.
Нет, лучше я дам телеграмму, и сестра встретит вас в Саутгемптоне с автомобилем и отвезет их к себе в Оксфорд.
Боюсь, мы просим невозможного.
Если вам это слишком трудно… Мы, конечно, поймем.
Хоуард растерянно посмотрел на него.
— Дорогой мой, я бы рад помочь вам.
Но, признаться, в мои годы я плохой путешественник.
На пути сюда в Париже я два дня был совсем болен.
Мне ведь почти семьдесят.
Было бы вернее, если бы вы поручили детей кому-нибудь покрепче.
— Может быть, — сказал Кэвено.
— Но ведь никого другого нет.
Тогда придется Фелисити самой отвезти детей в Англию.
Помолчали.
Потом Хоуард сказал:
— Понимаю.
Она не хочет ехать?
Кэвено покачал головой.
— Мы с ней не хотим расставаться, — сказал он почти жалобно.
— Ведь это, может быть, на годы.
Хоуард широко раскрыл глаза.
— Поверьте, я сделаю все, что в моих силах, — сказал он.
— А насколько разумно отправлять детей со мною, это уж вам решать.
Если я умру в дороге, это, пожалуй, доставит много беспокойства и вашей сестре в Оксфорде и детям.
— Я вполне готов пойти на такой риск, — с улыбкой сказал Кэвено.
— Он невелик по сравнению со всем, чем мы сейчас рискуем.
Старик медленно улыбнулся.
— Ну что ж, я прожил семьдесят лет и пока еще не умер.
Пожалуй, протяну еще несколько недель.
— Так вы их возьмете?
— Конечно, возьму, раз вы хотите.
Кэвено пошел сказать об этом жене, оставив старика в смятении.
Он-то думал останавливаться на ночь в Дижоне и в Париже, как сделал на пути сюда; теперь, наверно, разумнее поехать прямиком до Кале.
В сущности, для этого ничего не нужно менять, ведь он еще не заказал номера в гостиницах и не взял билет.
Изменились только его планы; что ж, надо освоиться с новой мыслью.
А справится ли он с двумя детьми, может быть, разумнее нанять в Сидотоне какую-нибудь деревенскую девушку, пускай доедет с ними до Кале в качестве няни?
Еще неизвестно, найдется ли такая девушка.
Может быть, мадам Люкар знает какую-нибудь…
Только позже он сообразил, что Кале уже заняли немцы и лучше всего переправиться через Канал из Сен-Мало в Саутгемптон.
Потом он спустился в гостиную и застал там Фелисити Кэвено.
Она сжала его руку.
— Вы очень, очень добры, вы так нас выручаете, — сказала она.