Там всегда найдется пароход до Англии.
Старик удивленно взглянул на него:
— Но ведь есть пароходная линия от Сен-Мало.
Врач пожал плечами.
— Это слишком близко к фронту.
Возможно, туда идут только воинские составы.
— Он поколебался, потом пояснил: — Кажется, боши перешли Сену возле Реймса.
Только небольшие силы, понимаете.
Их легко будет отбросить.
— Последние слова прозвучали не слишком уверенно.
— Плохая новость, — негромко сказал Хоуард.
— В этой войне все новости плохи, — с горечью ответил врач.
— В недобрый час Франция дала втянуть себя в эту историю.
Он повернулся и пошел к лестнице.
Хоуард спустился следом, взял в ресторане кувшин холодного молока, немного печенья для детей и, спохватясь в последнюю минуту, немного хлеба себе на ужин.
Нес все это через переполненный вестибюль, потом наверх, к себе в номер, и тревожился, что дети так долго оставались одни.
Ронни стоял у окна и смотрел на улицу.
— Там у вокзала сколько машин, сколько грузовиков! — оживленно сказал он.
— И пушки!
Настоящие пушки, с тягачами!
Можно, мы пойдем посмотрим?
— Не теперь, — ответил старик.
— Тебе уже пора спать.
Он дал детям на ужин печенье и налил молоко в стаканчики для зубных щеток; у Шейлы жар как будто спал, и она без особых уговоров выпила молоко.
Потом надо было уложить Ронни на большой кровати рядом с сестрой.
Мальчик спросил:
— А где моя пижама?
— На вокзале, — ответил Хоуард.
— Пока ложись для разнообразия в рубашке.
А потом я пойду и принесу твою пижаму.
Он превратил это в игру, раздел детей, уложил на большой кровати, положив между ними валик, и заботливо укрыл одеялом.
— Теперь будьте умницами, — сказал он.
— Я только схожу за вещами.
Свет я не погашу.
Ведь вы не станете трусить?
Шейла не ответила; она уже почти уснула, свернувшись клубком, красная, растрепанная.
Ронни сказал сонным голосом:
— А завтра мы пойдем смотреть пушки и грузовики?
— Если ты будешь умницей.
Он оставил их и спустился в вестибюль.
В ресторане и кафе народу стало больше прежнего; в такой толчее не было надежды найти кого-нибудь, кто помог бы управиться с багажом.
Хоуард протолкался к дверям и вышел на улицу, его озадачила и не на шутку тревожила обстановка в городе.
На площади перед вокзалом скопились грузовики, пушки и несколько легких танков.
Большинство пушек было на конной тяге; лошади запряжены и, похоже, готовы хоть сейчас двинуться в путь.
Вокруг в темноте громыхали грузовики, слышались окрики и ругань на протяжном южнофранцузском наречии.
И в самом вокзале полно солдат.
Тесно сидят на корточках на грязном асфальте платформ, прислонились к чему попало, курят и устало сплевывают в полутьме.
Хоуард прошел к платформе прибытия, пытаясь в этой человеческой каше отыскать свои вещи.
Он нашел металлический футляр с удочками и саквояж; большой чемодан исчез; и никакого следа вещей, сданных в багаж.
Он и не надеялся, что все вещи останутся в целости, но потеря чемодана всерьез его огорчила.