Хоуарду понадобилось немало такта, чтобы прервать этот поток слов прежде, чем кофе окончательно остыл.
Через час, подтянутый и выбритый, ведя Ронни за руку, он вышел на улицу.
Мальчик, в берете, курточке и носках, казался истинным французом; напротив, Хоуард в своем поношенном твидовом костюме выглядел как нельзя более по-английски.
Десять минут, верный своему обещанию, он задержался на площади и дал мальчику вдоволь наглядеться на грузовики, пушки и танки.
Около машины на гусеничном ходу, меньших размеров, чем другие, они остановились.
— Celui-ci, c'est un char de combat, — громко сказал Ронни.
Водитель расплылся в улыбке.
— Верно, — подтвердил он.
— А я думал, что это танк, — сказал Хоуард тоже по-французски.
— Нет-нет-нет, — с жаром запротестовал мальчик.
— Танк гораздо больше, мсье.
Правда, правда.
Водитель засмеялся.
— У меня дома, в Нанси, такой же le petit chou.
Подрастет немножко и тоже станет водить такую машину.
Они прошли на вокзал.
С полчаса бродили по платформам, все еще забитым усталыми солдатами, в поисках пропавшего чемодана, но и следов не нашли.
Измученные, задерганные служащие не могли ничем помочь.
Под конец Хоуард махнул на это рукой; разумнее купить для детей самое необходимое, что он сам понесет в саквояже, когда они отправятся дальше.
Человеку со слабым сердцем потерять в военное время чемодан — отчасти даже облегчение.
Они вышли с вокзала и направились к центру города покупать пижамы для детей.
И еще купили для Шейлы красных леденцов и книгу с картинками под названием «Слон Бабар».
Потом повернули назад к гостинице.
— Там английская машина, мсье, — сказал вдруг Ронни.
— Какая это марка?
— Право, не могу тебе сказать, — ответил старик, но посмотрел через дорогу.
Возле заправочной станции стоял большой открытый туристский автомобиль, грубо окрашенный в защитный цвет и весь забрызганный грязью.
Видно было, что его давным-давно не мыли.
Вокруг суетились двое или трое, заправляли машину бензином, маслом и водой.
Еще один насосом накачивал спустившие шины.
Один из этих людей показался Хоуарду смутно знакомым.
Он остановился и все смотрел через дорогу, пытаясь сообразить, где они встречались.
Потом вспомнил: в клубе, полгода назад.
Этого человека зовут Роджер Диккинсон, он, кажется, работает по газетной части.
В «Морнинг рекорд», вот где он печатается.
Довольно известный журналист.
Ведя Ронни за руку, Хоуард пошел через улицу.
— Доброе утро, — сказал он.
— Мистер Роджер Диккинсон, если не ошибаюсь?
Тот круто обернулся с тряпкой в руке: он протирал ветровое стекло.
В глазах его мелькнуло удивление.
— Припоминаю, — сказал он.
— В Лондоне, в клубе «Странник»…
— Моя фамилия Хоуард.
— Припоминаю.
— Теперь Диккинсон смотрел во все глаза.
— Но… что вы здесь делаете?
— Я еду в Париж, но боюсь, придется на несколько дней тут задержаться.
И старик рассказал Диккинсону о Шейле.
— Выбирайтесь-ка отсюда поскорей, — сказал журналист.