— У нас хватит места для вас с вашими малышами.
Детей возьмем на колени.
Ближайшие дни нам придется нелегко, будем вести машину и ночами, по очереди.
Но если вы за десять минут приведете второго ребенка, я подожду.
Старик неуверенно заглянул в машину.
Да, это великодушное предложение, и сделал его великодушный человек.
В машине уже четверо и полно багажа; трудно представить, как туда втиснется еще один взрослый, не говоря уже о двух детях.
Машина открытая, можно поднять полотняный верх, но с боков никакой защиты.
Ехать в такой машине ночью, в горах, — это — было бы тяжким испытанием для пятилетней девочки с высокой температурой.
— Вы очень, очень добры, — сказал Хоуард.
— Но право, я думаю, нам лучше не торопиться.
— Как хотите, — сказал Диккинсон.
— Я полагаю, денег у вас хватит?
Старик заверил, что денег у него достаточно, большая машина скользнула дальше и скрылась в конце улицы.
Ронни следил за ней, чуть не плача.
Вдруг он всхлипнул, и Хоуард наклонился к нему.
— В чем дело? — спросил он ласково.
— Что случилось?
Ответа не было.
Мальчик еле сдерживал слезы.
Хоуард мысленно искал причину такого горя.
— Это из-за автомобиля? — спросил он.
— Ты думал, что мы покатаемся?
Мальчик молча кивнул.
Старик остановился и вытер ему глаза.
— Ничего, — сказал он.
— Подожди, вот пройдет у Шейлы простуда, и мы покатаемся все вместе.
Он подумал, надо будет, если можно, нанять машину до самого Сен-Мало, а там они пересядут на пароход.
Это будет стоить немалых денег, но положение создалось такое, что, пожалуй, любые расходы оправданы.
— Скоро?
— Может быть, послезавтра, если Шейла поправится и ей приятно будет прокатиться.
— А мы пойдем после завтрака смотреть camions et chars de combat?
— Если они еще не уехали, пойдем и немножко посмотрим.
Надо было как-то вознаградить мальчика за разочарование.
Но когда они дошли до вокзальной площади, грузовиков и танков уже не было.
Осталось лишь несколько жалких кляч, привязанных под кричаще яркими рекламами спиртных напитков.
В спальне все шло прекрасно.
La petite Роза оказалась застенчивой девочкой с длинными черными волосами и с повадками маленькой мамаши.
Шейла уже смотрела на нее с обожанием.
Из двух носовых платков Хоуарда и трех обрывков бечевки Роза смастерила кролика, и у него была нора в одеяле с той стороны кровати, где спал Ронни: когда кролика пугали криком, он, искусно управляемый руками Розы, прятался в свой домик.
Шейла, блестя глазами и мешая английские слова с французскими, стала объяснять все это Хоуарду.
Посреди оживленной болтовни над самыми крышами вокзала и гостиницы пролетели три самолета.
Хоуард развернул покупки и дал Шейле книжку про слона Бабара.
Бабар оказался старым приятелем Розы; она взяла книгу, позвала и Ронни на кровать и начала читать обоим вслух.
Мальчику быстро надоело; самолеты были больше по его части, и он высунулся в окно: может быть, пролетит еще хоть один.
Хоуард оставил детей и спустился в вестибюль, к телефону.
С огромным трудом и огромным терпением он дозвонился наконец до сидотонской гостиницы; он считал своим долгом сообщить чете Кэвено о трудностях путешествия.
Он поговорил с мадам Люкар, но Кэвено еще накануне выехали в Женеву.
Конечно, они не сомневаются, что он уже в Англии.
Он попытался дозвониться в Женеву и найти Кэвено через Лигу наций, но ему резко ответили, что телефонная связь с Швейцарией прервана.