Тот пожал плечами:
— Может, и так.
Прошли на платформу; билетов никто не проверял.
Хоуард повел детей через толпу. Шейла все еще жевала недоеденную булку, зажав ее в руке, масло давно растаяло.
Платформа номер четыре, к удивлению старика, оказалась почти пуста.
Видно, желающих ехать в Париж не слишком много; похоже, все устремились в обратном направлении.
Хоуард увидел машиниста и подошел к нему:
— Сюда придет поезд на Париж?
— Ну конечно.
Ответ не успокаивал.
Старика угнетала эта безлюдная платформа, что-то в этом было неестественное, зловещее.
Он подошел к скамье, положил на нее свертки и саквояжи и сел — оставалось ждать поезда.
Дети принялись бегать взад и вперед, затеяли какие-то игры.
Помня о простуде, которая так его задержала, Хоуард подозвал Ронни и Шейлу и снял с них пальто, — можно будет одеть детей после, в поезде.
Потом он подумал и о Розе.
— Ты тоже сними пальто и шляпу, — предложил он, — будет удобнее играть.
Он помог ей раздеться и положил вещи подле себя на скамью.
Потом закурил трубку и терпеливо стал ждать поезда.
Прождали полтора часа, поезд пришел около половины девятого.
К этому времени на платформе набралось немного народу.
Состав подошел и все заслонил; кроме машиниста и кочегара, на паровозе оказались двое солдат, они стояли на подножке.
К великому облегчению Хоуарда, поезд не был переполнен.
Быстро, как только мог, он устремился к купе первого класса и нашел одно, где только и сидели два угрюмых офицера-летчика.
Дети карабкались на сиденья, сновали по всему купе, осматривая каждый уголок, болтали между собой, по обыкновению мешая английские и французские слова.
Оба офицера помрачнели еще больше; через каких-нибудь пять минут они поднялись, негромко ругаясь, и перешли в другое купе.
Хоуард беспомощно посмотрел им вслед.
Он хотел извиниться, но не нашел слов.
Вскоре он уговорил детей сесть.
И, опасаясь новой простуды, сказал:
— Теперь вам лучше одеться.
Роза, ты тоже надень пальто.
Он стал одевать Шейлу.
Роза растерянно огляделась:
— Мсье, а где мое пальто?
И шляпа где?
Он поднял глаза.
— Что?
А ты взяла их, когда садилась в поезд?
Но она ничего не взяла.
Она забыла про них, когда бежала с младшими детьми к вагону, а Хоуард спешил за ними с багажом.
Ее пальто и шляпа остались на вокзальной скамейке.
Лицо девочки скривилось, и она заплакала.
Старик сперва посмотрел на нее с досадой: он-то надеялся, что она будет ему помощницей.
Потом терпение, которому выучили его семьдесят лет разочарований, пришло на помощь; он сел, притянул Розу к себе, вытер ей глаза.
— Не горюй, — сказал он ласково.
— В Париже мы купим другое пальто и другую шляпу.
Ты их сама выберешь.
— Они так дорого стоили, — всхлипнула Роза.
Хоуард опять вытер ей глаза.
— Ничего, — сказал он.