— Слезами не поможешь.
Я пошлю твоей тете телеграмму и объясню, что ты не виновата.
Скоро девочка перестала плакать.
Хоуард развернул один из пакетов с едой, дал детям по апельсину, и все огорчения были забыты.
Поезд шел медленно, останавливался на каждой станции, а иногда и между станциями.
От Дижона до Тоннера семьдесят миль; они отошли от этой станции около половины двенадцатого, через три часа после отъезда из Дижона.
Пока что дети чувствовали себя в дороге совсем неплохо; последний час они с криком бегали взад и вперед по коридору, а старик дремал, неловко привалясь к стене в углу купе.
Он проснулся после Тоннера, собрал своих подопечных в купе и дал им на второй завтрак хлеб с маслом, молоко и апельсины.
Они ели медленно, часто отвлекались и смотрели в окно.
В такие минуты положенные куда попало бутерброды исчезали, проваливались между подушками сидений.
Наконец все наелись.
Хоуард дал им по чашке молока и уложил Шейлу отдохнуть, укрыв ее одеялом, купленным в Дижоне.
Ронни и Розе он велел сидеть тихо и смотреть книжку про слона Бабара; после этого удалось отдохнуть и ему.
От Тоннера до Жуаньи тридцать миль.
Поезд шел еще медленней прежнего, подолгу останавливался без видимой причины.
Один раз во время такой остановки мимо окна на большой высоте прошло множество самолетов — и вдруг загремели пушечные выстрелы и под самолетами, гораздо ниже их, в безоблачном небе появились белые клубки дыма.
Старик был потрясен. Казалось бы, это невероятно, и однако, должно быть, самолеты — немецкие.
Стараясь не отвлекать детей от книги, он напряженно всматривался, в надежде увидеть истребители, но их не было.
Немецкие самолеты неторопливо повернули и ушли обратно, на восток, не обращая внимания на выстрелы с земли.
Старик опустился на свое место, Полный сомнений и страхов.
Он вздремнул ненадолго и проснулся в начале второго, когда подъехали к Жуаньи.
Поезд без конца стоял на станции, под жарким солнцем.
Потом по коридору подошел какой-то человек.
— Descendez, monsieur, — сказал он.
— Поезд дальше не пойдет.
Ошеломленный Хоуард уставился на него.
— Но ведь это парижский поезд?
— Придется сделать пересадку.
Выходите.
— А когда будет следующий поезд на Париж?
— Не знаю, мсье.
Это дело военных.
Старик помог детям надеть пальто, собрал вещи — и очутился на платформе, нагруженный багажом; трое детей плелись за ним.
Он пошел прямо в контору начальника станции.
Там он застал офицера, capitaine des transports.
Старик задал несколько прямых вопросов и получил столь же прямые ответы.
— Поездов на Париж больше не будет, мсье.
Ни одного.
Не могу объяснить вам причины, но на север от Жуаньи поезда больше не идут.
Его решительный тон не допускал возражений.
— Мне нужно добраться с этими детьми в Сен-Мало и оттуда в Англию, — сказал Хоуард.
— Как вы посоветуете ехать?
Молодой офицер удивленно посмотрел на него.
— Через Сен-Мало?
Это теперь не самый легкий путь, мсье.
— Он минуту подумал.
— Будут поезда из Шартра… и через час, в половине третьего, идет автобус на Монтаржи… Вам надо ехать через Монтаржи, мсье.
Автобусом до Монтаржи, потом на Питивье, из Питивье до Анжервиля, и от Анжервиля до Шартра.
Из Шартра вы сможете доехать поездом до Сен-Мало.
Он повернулся к сердитой француженке, которая ждала позади Хоуарда, и старика оттеснили в сторону.