— Via, — вдруг сказала Роза и показала пальцем.
— Trois avions-la.
Ронни в волнении обернулся к Хоуарду:
— Они летят прямо к нам!
Вы думаете, мы их близко увидим?
— Где они? — спросил Хоуард.
— А, вижу.
Едва ли они пройдут близко.
Видишь, они летят мимо.
— Ну-у, — разочарованно протянул Ронни.
— Я хотел посмотреть их поближе.
Самолеты снижались над дорогой мили за две от них.
Хоуард ждал, что они приземлятся где-нибудь в полях у дороги, но они не приземлились.
Они выровнялись и полетели над самыми вершинами деревьев, по одному с каждой стороны дороги и один позади, посередине.
Послышался негромкий частый треск.
Старик смотрел и не верил — не может быть…
Потом одна за другой с заднего самолета на дорогу упали пять бомб.
Хоуард видел, как от него отделились бомбы, как встали на дороге пять огненных фонтанов, как взлетели в воздух бесформенные странные куски.
— Les Allemands! — пронзительно вскрикнула какая-то женщина возле автобуса. И началось безумие.
Шофер маленького «пежо» за полсотни шагов от них заметил переполох в толпе, глянул через плечо — и врезался в повозку впереди, которую волок мул; одно ее колесо развалилось, седоки и поклажа рухнули наземь.
Французы, окружавшие автобус, очертя голову кинулись к двери, как будто этот ящик из стекла и фанеры мог стать для них убежищем, и сбились жалкой кучкой у входа.
Самолеты теперь мчались прямо на них, пулеметы изрыгали пламя.
Задний самолет, сбросив бомбы, пролетел вперед и направо; шедший справа плавно отошел назад и к середине, готовясь в свою очередь бомбить дорогу.
Некогда было что-то делать, куда-то бежать, да и некуда бежать.
Хоуард схватил Шейлу и Ронни и, прижав обоих к себе, распластался на земле.
И крикнул Розе: — Ложись! Скорее!
Самолеты были уже над ними — одномоторные темно-зеленые монопланы со странно изогнутыми, низко расположенными крыльями.
Те, что шли справа и слева, дали пулеметные очереди по автобусу, средний самолет хлестал дорогу трассирующими пулями.
Несколько пуль просвистели над Хоуардом и детьми и взметнули землю и траву в нескольких шагах за ними.
На мгновенье Хоуард увидел стрелка в задней кабине.
Это был юнец лет двадцати, не старше, с энергичным загорелым лицом.
На нем было желтое кепи какого-то студенческого союза, он стрелял в них — и смеялся.
Два фланговых самолета пролетели мимо, средний был уже совсем близко.
Старик видел бомбы, подвешенные в рамах под крылом, и в смертельном страхе ждал — вот сейчас упадут.
Бомбы не упали.
Самолет пронесся над головой, едва ли не в сотне футов.
Хоуард, обмякнув от облегчения, смотрел ему вслед.
Он видел — ярдов на триста дальше над дорогой бомбы отделились от самолета и вверх взметнулись обломки.
Колесо какой-то повозки проплыло по воздуху, потом упало в поле.
И опять начался тот же изящный, плавный танец: задний самолет менялся местами с левым.
Они исчезли вдали, и скоро до Хоуарда донесся грохот — новый груз бомб обрушился на дорогу.
Он выпустил детей и сел на траве.
Ронни раскраснелся от волнения.
— Как близко пролетели! — сказал он.
— Я их хорошо видел.
Ты хорошо видела, Шейла?
Слышала, как они стреляли из пулеметов?
Он был в восторге.
Шейла оставалась невозмутима.
— Можно мне кусочек апельсина? — спросила она.