Будь здесь боковая дорога, Хоуард свернул бы, но такой дороги нет; Идти в обход можно бы только полями; вернуться в Жуаньи тоже не легче.
Лучше уж идти дальше.
Опять они проходили мимо мест, где рвались бомбы, но детей, видно, это не занимало.
Хоуард вел их так быстро, как только мог; теперь они подходили туда, где упала последняя партия бомб, наверно, здесь кончится этот парад смерти.
Хоуард уже видел это место — в полумиле впереди.
На дороге застыли два автомобиля, и, похоже, повалены несколько деревьев.
Медленно, очень медленно они приближались.
Одна машина оказалась разбита вдребезги.
Это был большой «ситроен»; бомба разорвалась как раз перед ним, радиатор раскололся, ветровое стекло разлетелось в пыль.
Да еще прямо на машину повалилось дерево и сплющило крышу так, что она вдавилась в шасси.
Дорога была залита кровью.
Четверо мужчин из старого, потрепанного «диона» пытались сдвинуть дерево в сторону и освободить дорогу для своей машины.
На траве у обочины, кое-как прикрытое пледом, лежало что-то недвижное.
Мужчины бились над упавшим деревом, тянули, толкали и наконец, приподняв, сняли с разбитой машины, оттащили назад и освободили узкий проход.
Отерли потные лбы и втиснулись в свою старую двухместную машину.
Хоуард остановился рядом, когда водитель уже взялся за баранку.
Спросил вполголоса: — Убиты?
— А вы как думали? — с горечью ответил тот.
— Подлые боши!
Он нажал стартер, и машина, медленно обогнув дерево, двинулась по дороге.
Ярдов через полсотни она остановилась.
Один из седоков обернулся и крикнул Хоуарду:
— Эй, вы, с детьми!
Gardez le petit gosse!
Машина опять тронулась.
Хоуард в недоумении посмотрел на Розу:
— Что он такое сказал?
— Он сказал, там маленький мальчик, — объяснила Роза.
Хоуард огляделся по сторонам.
— Здесь нет никакого мальчика.
— Тут только мертвые, — сказал Ронни.
— Вот они, под брезентом.
— И показал пальцем.
Шейла вышла из задумчивости.
— Я хочу посмотреть мертвых.
Старик крепко взял ее за руку.
— Я ведь уже сказал, никто не будет на них смотреть.
Он растерянно озирался.
Шейла спросила:
— Тогда можно, я поиграю с мальчиком?
— Здесь нет мальчика, милая.
— Есть.
Вон там.
Она показала через дорогу. Там, шагах в двадцати за поваленным деревом, неподвижно стоял мальчуган лет пяти-шести.
Он был во всем сером — серые чулки выше колен, серые штанишки и серый свитер.
Стоял не шевелясь, будто окаменел, и смотрел в их сторону.
Лицо застывшее, мертвенно-бледное, тоже почти серое.
Хоуард посмотрел — и у него перехватило дыхание и еле слышно вырвалось:
— О, господи!
Никогда, за все свои семьдесят лет, он не видел у ребенка такого выражения лица.