— Попробуй кусочек.
Другие дети смотрели изумленно.
Малыш прошептал:
— Merci, monsieur.
Maman dit que non.
Settlement apres dejeuner.
На минуту мысли старика вернулись к искалеченным телам, что остались позади, на обочине шоссе, кое-как прикрытые брезентом; он через силу отогнал это воспоминание.
— Хорошо, — сказал он, — мы отложим твой кусок до после завтрака.
— И аккуратно положил долю Пьера в угол на сиденье коляски; малыш смотрел на это серьезно, внимательно.
— Теперь твой шоколад в полной сохранности.
Пьер успокоился, засеменил рядом с ним.
Вскоре младшие дети опять устали; за четыре часа они прошли шесть миль, и стало уже очень жарко.
Хоуард посадил их обоих в коляску и повез, двое старших шли рядом.
Непонятно почему, на шоссе теперь не видно было ни одного военного грузовика; оставались только беженцы.
Беженцев было полным-полно.
Могучие фламандские кони тянули повозки, нагруженные всякой утварью, узлами в одеялах, мешками с провизией, людьми; они двигались медленно, прямо посередине дороги; между ними с трудом пробирались машины; большие и маленькие автомобили, изредка санитарные кареты, мотоциклы; все это двигалось на запад.
Бесчисленные велосипедисты и нескончаемая вереница людей с тачками и детскими колясками тянулись по дороге, изнывая от июльского зноя.
Все задыхались от пыли, обливались потом, все из последних сил спешили в Монтаржи.
Порой невдалеке от дороги проносился самолет; тогда поднималась паника, было два-три несчастных случая.
Но в этот день дорогу, ведущую к Монтаржи, ни разу не обстреляли из пулеметов и на нее не упала ни одна бомба.
Жара усиливалась.
Около полудня подошли к месту, где вдоль шоссе протекала речушка, и тут образовались пробки, сбилось в кучу много повозок, потому что возчики деревенских фургонов останавливались напоить лошадей.
Хоуард решил сделать привал; он откатил коляску немного в сторону от дороги — там, в тени деревьев, вдавалась в речку небольшая песчаная отмель.
— Мы остановимся здесь и позавтракаем, — сказал он детям.
— Подите вымойте лицо и руки.
Он достал провизию и сел в тени; он очень устал, но до Монтаржи оставалось еще миль пять, если не больше.
Найдется же там какой-нибудь автобус?..
— Можно, я похожу по воде, мистер Хоуард? — спросил Ронни.
Старик встряхнулся.
— Если хочешь, выкупайся, — сказал он.
— Сейчас достаточно жарко.
— Правда, можно купаться?
— Правда, и мне можно купаться? — повторила Шейла.
Хоуард поднялся с травы.
— А почему бы и нет? — медленно сказал он.
— Разденьтесь и выкупайтесь перед завтраком, раз вам хочется.
Маленькие англичане только того и ждали.
Ронни мигом сбросил свой нехитрый костюм и через секунду уже плескался в воде; Шейла запуталась в платье, пришлось ей помочь.
С минуту Хоуард, забавляясь, наблюдал за ними.
Потом обернулся к Розе.
— А ты не хочешь искупаться? — спросил он.
Она покачала головой, изумленная, смущенная.
— Это неприлично, мсье.
Очень неприлично.
Он взглянул на маленькие обнаженные тела, блестящие в солнечных лучах.
— Да, — сказал он задумчиво, — пожалуй, неприлично.
Но раз уж они влезли в воду, пусть купаются.
— И повернулся к Пьеру.
— Хочешь выкупаться?
Мальчик в сером круглыми глазами смотрел на маленьких англичан.