Старик вылез из машины, одного за другим снял детей на пыльную, пустынную, раскаленную солнцем дорогу.
И двинулся с ними к городу, ведя двух малышей за руки, и с беспокойством думал, что, если теперь надо будет расстаться с грузовиком, он неизбежно потеряет и коляску.
Он торопился изо всех сил, но в город они вошли только через двадцать минут.
Немцев не было видно.
Похоже, и все жители покинули городок; только из-за занавесок или приотворенных дверей лавчонок украдкой поглядели на проходящего Хоуарда две-три дряхлые старухи.
В канаве у дороги, ведущей на север, жевал какую-то дрянь грязный, оборванный ребенок в одной рубашонке, даже не разобрать, мальчик или девочка.
В нескольких шагах дальше на дороге валялась наполовину оттащенная с мостовой дохлая лошадь, вздувшаяся и смрадная.
Эту падаль рвала собака.
Грязный, убогий городишко этот показался Хоуарду отвратительным.
Он окликнул старуху, которая выглянула из дверей:
— Есть здесь немцы?
— Они идут с севера, — дребезжащим голосом отозвалась старуха.
— Будут всех насиловать, потом застрелят.
Хоуарду ответ показался бессмысленным.
— А вы уже видели в городе хоть одного немца? — спросил он.
— Вот один.
Старик вздрогнул, оглянулся.
— Где?
— Вон.
— Иссохшей трясущейся рукой она показала на ребенка в канаве.
— Это?
Старуха, должно быть, помешалась от страха перед захватчиками.
— Он говорит только по-немецки.
Он из шпионской семьи.
— Старуха вцепилась в руку Хоуарда, она, видно, совсем выжила из ума.
— Кинь в него камнем, прогони его, — потребовала она.
— Надо прогнать, не то он приведет ко мне в дом немцев.
Хоуард стряхнул ее руку.
— Были здесь немецкие солдаты?
Вместо ответа старуха принялась визгливо осыпать ужасающими проклятиями ребенка в канаве.
Ребенок — наверно, мальчик, решил Хоуард, — поднял голову и посмотрел на нее с младенчески откровенным презрением.
Потом опять взялся за свою омерзительную еду.
От старой ведьмы больше ничего не удалось добиться; ясно одно: немцев в городе нет.
Хоуард пошел было прочь, но тут что-то загремело — большой камень прокатился по мостовой возле «немецкого шпиона».
Ребенок отбежал с полсотни шагов и опять присел на обочине.
Старик возмутился, но у него были другие заботы.
— Присмотри пока за детьми, — сказал он Розе.
— Не позволяй им никуда отходить и ни с кем говорить.
И он заторопился назад по дороге, по которой они вошли в Питивье.
Шагов через триста он увидел на краю дороги полумилей дальше знакомый грузовик.
Он помахал шляпой, и машина двинулась к нему; тогда он повернулся и пошел назад к тому месту, где оставил детей.
Машина нагнала его близ перекрестка посреди города.
Из кабины высунулся капрал.
— Найдется здесь горючее, как по-вашему?
— Не знаю.
Не стоило бы надолго здесь задерживаться.
— Это верно, — проворчал шофер.
— Надо выбираться отсюда.
По мне, городишко выглядит неважно.
— Заправиться-то надо.