Старик наклонился к мальчику.
— Хочешь поехать с нами? — спросил он по-французски.
Мальчик ответил что-то на другом языке.
— Sprechen Sie deutsch? — спросил Хоуард.
Больше он сейчас ни слова не помнил по-немецки и ответа не получил.
Он выпрямился, угнетенный свалившейся на него новой заботой.
— Возьмем его, — сказал он негромко.
— Если оставить его здесь, его скорее всего убьют.
— Если мы сейчас же не двинемся, явятся фрицы и перебьют нас всех, — заметил капрал.
Хоуард подхватил «шпиона», тот молча покорился; они поспешили к грузовику.
От ребенка скверно пахло, он был явно вшивый; старик отвернулся, его чуть не стошнило.
Может быть, в Анжервиле есть монахини, которые позаботятся об этом найденыше.
Пожалуй и Пьера можно будет им отдать, хотя Пьер почти не доставляет хлопот.
Детей усадили в машину; старик взобрался следом, капрал сел рядом с шофером.
Огромный грузовик пересек дорогу, ведущую прочь от Парижа, и двинулся к Анжервилю, до которого оставалось семнадцать миль.
— Если не заправимся в Анжервиле, здорово сядем в лужу, — сказал водитель.
В машине старик, окруженный детьми, скорчился у «Герберта» и вытащил клейкую плитку шоколада.
Он отломил пять кусочков; едва «немецкий шпион» понял, что это такое, он протянул перепачканную руку и что-то пробормотал.
Жадно съел свою долю и снова протянул руку.
— Подожди немного.
— Хоуард раздал шоколад остальным детям.
— Merci, monsieur, — прошептал Пьер.
Роза наклонилась к нему:
— Съешь после ужина, Пьер?
Попросим мсье дать тебе шоколадку после ужина, да?
— Только в воскресенье, — прошептал малыш.
— В воскресенье мне можно шоколад после ужина.
Сегодня воскресенье?
— Я не помню, какой сегодня день, — сказал Хоуард.
— Но, я думаю, твоя мама сегодня позволила бы тебе съесть шоколад после ужина.
Я отложу его для тебя на вечер.
Он пошарил вокруг, достал одну из купленных утром больших твердых галет, не без труда разломил пополам и протянул половину несчастному замарашке.
Мальчуган взял галету и с жадностью стал грызть ее.
— Да разве так едят? — сердито сказала Роза.
— Ты хуже поросенка, да, хуже поросенка.
И хоть бы спасибо сказал.
Мальчик посмотрел растерянно, не понимая, за что его бранят.
— Ты что, совсем не умеешь себя вести? — продолжала Роза.
— Надо сказать так: je vous remercie, monsieur, — с поклоном обратилась она к Хоуарду.
Французская речь не дошла до мальчика, но движения нельзя было не понять.
Он явно смутился.
— Dank, mijnheer, — пробормотал он.
— Dank u wel.
Хоуард в недоумении поднял брови.
Мальчик говорит на каком-то северном языке, но не по-немецки.
Может быть, это фламандский, валлонский или даже голландский.
Разница невелика, все равно он, Хоуард, не знает ни слова ни на одном из них.
Машина шла быстро, после полудня стало еще жарче.
Окошко в кабину водителя было открыто; порой старик наклонялся и из-за спин водителя и капрала смотрел вперед.
Дорога была подозрительно пуста.