— Будет очень хорошо, когда у нас опять настанет мир, — ответил по-французски Хоуард.
Незачем было выдавать себя раньше времени.
Немец оскалился в натянутой, механической улыбке.
— Вы издалека?
— Из Питивье.
— Так далеко пешком?
— Нет.
Нас подвез грузовик, он сломался за несколько миль отсюда.
— So, — сказал немец.
— Значит, вы голодные.
На площади есть питательный пункт, идите туда.
— Je vous remercie, — сказал Хоуард.
Что еще он мог сказать?
Тот был польщен.
Обвел всех взглядом, поморщился при виде оборвыша.
Шагнул к нему, не слишком резко приподнял ему голову и оглядел рану на шее.
Потом посмотрел на свои руки и брезгливо их вытер.
— So, — сказал он.
— Возле церкви стоит полевой госпиталь.
Сведите его к Sanitatsunteroffizier.
Он кивком отпустил их и вернулся к своим.
Еще двое или трое солдат окинули Хоуарда с детьми беглым равнодушным взглядом, но никто больше с ними не заговорил.
Прошли к центру города.
На перекрестке, где дорога на Орлеан сворачивала влево, а дорога на Париж вправо, высилась серая церковь, перед нею раскинулась базарная площадь.
Посреди площади играл оркестр.
Это был немецкий военный оркестр.
Десятка два солдат стояли и играли — упрямо, старательно: они выполняли свой долг перед фюрером.
На всех пилотки, на плечах серебряные кисточки.
Дирижировал фельдфебель.
Он стоял на небольшом возвышении, любовно сжимая кончиками пальцев дирижерскую палочку.
Грузный, немолодой, размахивая руками, он поворачивался то вправо, то влево и благожелательно улыбался слушателям.
Позади оркестра разместилась колонна броневиков и танков.
Слушатели почти сплошь были французы.
Были тут и несколько серолицых равнодушных немецких солдат, они казались смертельно усталыми; остальные — местные жители, мужчины и женщины.
Они стояли вокруг, с любопытством рассматривали непрошеных гостей, поглядывали на танки, исподтишка изучали чужую форму и снаряжение.
— Вот он, оркестр, мистер Хоуард, — сказал Ронни по-английски.
— Можно, мы пойдем послушаем?
Старик поспешно оглянулся.
Кажется, никто не слышал.
— Потом, — сказал он по-французски.
— Сначала надо этому мальчику перевязать шею.
Он повел детей прочь от толпы.
— Старайся не говорить по-английски, пока мы здесь, — негромко сказал он Ронни.
— Почему, мистер Хоуард?
— А мне можно говорить по-английски, мистер Хоуард? — вмешалась Шейла.
— Нет, — сказал он.
— Немцы не любят тех, кто говорит по-английски.
Шейла по-английски же спросила:
— А если Роза будет говорить по-английски?
Проходившая мимо француженка с любопытством посмотрела на них.